Развод. Жизнь с начала - Надежда Марковна Борзакова

Его слова больно царапали где-то в груди. Потому что пробуждали воспоминания. Как я его к ужину ждала в тот последний вечер вместе перед своим тридцатилетием. Ждала ничего не замечая… Ослепнув, оглохнув и растворившись в удобной для него жизни, неспособная думать, устраивает ли она меня. Счастлива ли я в ней. Любима ли. Уж если у кого и случилось помутнение, то это у меня.

А он пришел тогда и сказал, что я ему надоела. Что он устал от меня — приторной, пресной, скучной и старой и полюбил другую. А я должна собрать вещи и свалить. Времени до завтра…

— Я понимаю, что это только слова. Что ты не веришь мне. И что ты с этим… Я все знаю и понимаю. И не осуждаю. Но, Лен, я встану на ноги и сделаю все, чтоб вернуть тебя.

— Это невозможно, Вова. И, пожалуйста, никогда не звони мне больше! — сказала я и прервала соединение.

Отправила номер в блок и, отложив телефон, посмотрела на Демьяна. Тот застыл каменным, пылающим злобой изваянием и сверлил меня взглядом. Понятно, что бесится. Мне бы понравилось, если б он разговаривал с бывшей?

— Нужно будет освежить знания о том, может ли легкое сотрясение привести к тому, что человек уедет кукухой, — я очень хотела сказать это как можно небрежнее, но получилось плохо. От нервов голос дрожал.

Я заползла в кровать и прильнула к Демьяну. Обняла за шею, заглядывая в глаза, которые он упорно прятал.

— Или врачу так неэтично говорить?

— Ну, чего кукухой-то? Просто понял кого потерял да и телка его от него свалила, вот и, — осекся и замолчал.

— Де-е-ем, ты что наводил о нем справки? — чувствуя, как внутри поднимается азартная щекотная волна, спросила я. — Серьезно? Ты ревнуешь меня к нему?

Демьян дернул плечами и промолчал. О Вове после того, как он попал в нашу больницу, мы не говорили. Вообще. Как-то так получилось. Потому что я не видела смысла заводить этот разговор, не хотела его. Может быть зря?

— Лен, я тебя ко всем ревную, — неохотно ответил Демьян после паузы, — А тем более к тому, с кем ты столько лет прожила и черт знает, забыла ли. Когда ты поскакала к нему в реанимацию…

— То есть… Ты думаешь, что я с тобой и при этом до сих пор люблю бывшего мужа, да? — ошалело воскликнула я, отстраняясь. — Ты считаешь меня… Такой?

Демьян с рыком взъерошил волосы на макушке. Потом встал на колени на кровати, склонился ко мне, обхватив за плечи.

— Лен, я не думаю, что ты какая-то “такая”. Нет. Ты… ты нереальная. Настоящая, искренняя, ранимая, порядочная, добрая, чувственная и нереально красивая. Как женщина и как личность. И я безумно боюсь тебя потерять потому что люблю тебя.

Он впервые это сказал. Впервые признался мне в любви. Еще и так. Знаете, “я люблю тебя” стало чем-то будничным. Это говорят в сотнях случаев, которые вообще не о любви. Но из уст Демьяна, вместе со всем остальным сказанным, вместе с чувствами, которые отзывались у меня внутри…

— Демьян, — я обхватила его лицо ладонями, — Вова был моим мужем, да. Когда-то я любила его, но это давно прошло. Обида на него осталась, да, но и все. Больше ничего. Именно поэтому я и не говорила с тобой о нем после того, как он попал в нашу больницу. Нечего было сказать, понимаешь? Теперь я с тобой. Мне нужен только ты.

Рыкнув, он опрокинул меня на спину, подмял под себя.

— Ты моя, понятно?

Мне было понятно. И это понимание было единственным, чего я хотела.

Глава 30

— Ну так ведь его обожаемая Доминика зажигает в Дубае, “дает себе несколько дней, чтоб восстановить ресурс”, а по факту просто свалила от него, так как не вывезла роли реальной жены, которая рядом и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии, — пожала плечами Алина, — Вот до него и дошла разница между тобой и ней. До таких тупых козлов оно, обычно, только так и доходит.

— То есть ты думаешь, он всерьез будет пытаться вернуть меня? — спросила я.

Утром первого февраля, через несколько дней после того звонка от Вовы, мы с Алиной сидели в кофейне и лакомились нереально вкусным латте и нежными десертами. У сестры как раз начался второй триместр и токсикоз ее покинул, а потому девушка наконец-то снова смогла наслаждаться жизнью на полную катушку.

— Думаю, что вполне может попробовать, как “встанет на ноги”, если к тому моменту Доминика к нему не вернется поняв, что кошелек с ушками ожил и можно снова им пользоваться. Но тебе-то что? — сестра насторожилась. — Это что-то для тебя изменит? Ну, если он попытается…

— Не изменит, Алин. Я теперь с Демьяном и я его люблю, а не Вову. И хочу с ним нормально строить отношения без каких-то камбеков из прошлого, нервов и качелей. Устала от них. Вот и все.

— Помни, если прочитать одну и ту же книжку дважды финал не изменится…

— Алин, ладно Демьян меня и к столбам ревнует, но ты… Неужели думаешь, что я такая дура, чтоб не просто вернуться к прошлому, а еще и простить весь тот капец, с которым это прошлое закончилось? Даже если Вова и правда сумел оценить то, насколько хорошей я была ему женой, это не изменит его поступков. Не изменит того, какой он человек на самом деле. Я так думаю иногда, что по сути мужчины, которого я любила, никогда и не было. Я его себе придумала чуть ли не от начала и до конца. Семью придумала, необходимость посвятить всю себя ей придумала, чтоб ни в коем случае ее не потерять, ведь она сделалась смыслом жизни. Чушь какая-то…

— Не чушь, Лен. Нам мама с детства что внушала? Замуж — самоцель. Главная и чуть ли не единственная задача женщины.

— Говоришь как мой психотерапевт, — улыбнулась я. — Но ты же смогла сломать этот сценарий, а я нет.

— Я вовремя свалила, Лен. А еще я была старшей сестрой и, вдоволь нанянчившись с тобой, понимала, что в принципе не хочу детей. Нет, я очень сильно тебя любила и люблю, но мама перегрузила маленькую меня ролью матери, вот я и пыталась всячески ее избегать.

— Нужно сначала создать себя, понять чего и как ты хочешь и только потом выходить замуж, — вздохнула я. — Жаль, я это поняла аж