Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер

Гаагские конференции 1899-го и 1907-го гг., т. е. еще до первой мировой войны, запретили применение ядов и отравленного оружия. Но несмотря на это правительства всех империалистических государств, располагавших химическим оружием, игнорировали это запрещение, принеся, таким образом, миллионы людей в жертву «беззвучной смерти». С весны 1922 года молодое Советское государство последовательно выступало за полное запрещение этого варварского оружия; в 1925 году был подписан международный Женевский протокол о газовой и бактериологической войне, к которому Германия, что весьма знаменательно, присоединилась лишь четыре года спустя.[182] Все же и сильно ограниченная условиями Версальского договора в количественном отношении германская армия, и группировки германских монополий в своих тайных программах вооружения уже давно вновь отвели значительное место боевым химическим веществам.

Как и другие коммунисты, Рихард Зорге с чувством нарастающей тревоги следил за развитием этого процесса, а в 1928 году даже выступил с публичным предостережением. В ходе исследования с точки зрения политики и экономики тенденций монополизации капитализма в послевоенной Германии он проанализировал деятельность химического концерна «ИГ Фарбен» и пришел к следующему выводу: «Приведенное разделение труда в тресте еще далеко до завершения. Чуть ли не каждый месяц им осваиваются новые сферы производства. Уже сегодня продукция его заводов весьма разнообразна: от шелковых чулок до динамита и ядовитых газов!»[183] Далее он настоятельно подчеркивал, что «в настоящее время пока еще «незаметное» участие германского капитала в интервенции в Китае, выражающееся в поставках вооружений для китайской армии… нельзя оставлять полностью без внимания».[184]

Трудно сказать, знал ли Зорге уже тогда обо всем этом больше, чем мог, по ряду определенных причин, написать даже под псевдонимом. Точно известно, однако, что он вел со своим старшим братом в Германии бурные дискуссии по поводу войн с применением отравляющих газов, их вероятности и шансах на успех. Герман Зорге был на восемь лет старше Рихарда; специалист в одной из областей химии, он преподавал на факультете естественных наук и математики Геттингенского университета.[185]

КПГ, материалы и документы которой Рихард Зорге не только интенсивно изучал в рамках своей профессиональной деятельности, но и в течение ряда лет обогащал их основательными работами, всеми средствами пропаганды и парламентской борьбы обличала подготовку рейхсвера к химической войне.[186] Кроме этого, Зорге определенно знал, что майор Макс Бауэр, руководитель отдела тяжелой артиллерии и укреплений в оперативном отделе верховного командования, вместе с профессором Вальтером Нернстом и промышленным магнатом Карлом Дуйсбергом, представлявшим лакокрасочные заводы в Леверкузене, с начала октября 1914 года готовил массовое производство 20 000 105-миллиметровых шрапнельных снарядов для первых газовых атак германского рейхсвера на западном фронте под Нев-Шапелем.[187] Этот Макс Бауэр, и после первой мировой войны принадлежавший к числу постоянных членов «Дюссельдорфского промышленного клуба», в декабре 1927 года появился в Китае в качестве первого главного военного советника при правительстве Чан Кайши. Своего фронтового товарища и партнера по клубу он уже в марте 1929 года принимал в Нанкине и сопровождал в поездках по Китаю, рассчитывая в его лице заинтересовать германский химический концерн в крупных капиталовложениях в промышленность этой страны. Дуйсберг уже тогда входил в «совет богов» германской экономики и в число тех, кто управлял скрытыми пружинами политики. Он являлся директором германской компании «Вайбель и Ко» и не только председателем контрольного совета «ИГ Фарбен», как основатель этого концерна, но и одновременно руководил «Имперским объединением германской промышленности».[188] Во всяком случае, Дуйсберг мог действовать быстро, поскольку обладал большими полномочиями: он обещал нанкинской клике всестороннюю поддержку.

Но доктор Зорге уже взял его на прицел. Опыт подсказывал ему, что следы «ИГ Фарбен» ведут к тщательно оберегаемым секретам империалистической военщины. Рут Вернер пишет в своих мемуарах о том, что однажды перепечатывала для Зорге рукопись, содержавшую собранные людьми «ИГ Фарбен» секретные материалы о географическом положении и ситуации в сельском хозяйстве Китая, о емкости его рынка и т. д.[189]

В ходе дальнейших поисков доктор Зорге обратил внимание на группу ведущих иностранных специалистов-химиков, большинство из которых приехали из Берлина еще в 1929 году, — то есть, непосредственно после визита Дуйсберга — вместе с закадычным другом Чан Кайши, д-ром Юй Тавэем.[190] В нее входили, например, пятидесятипятилетний доктор наук Эрнст Август Анзель из Геттингена, доктор Вальтер Метценер и австрийский инженер фон Хеннинг. Еще раньше, вместе с Дуйсбергом, в Шанхай приехал бывший кадровый офицер, лейтенант в отставке д-р Густав Блуме. Все они еще во время первой мировой войны принимали участие в разработке и изготовлении химических средств, амуниции, взрывчатых и отравляющих веществ!

Неудивительно поэтому, что на страницах добытых Зорге секретных документов химических концернов все чаще мелькали названия таких химических веществ, как дифенилхлорарсинхлорид и фенарсацинхлорид, ксилилбромид, дихлордиэтилсульфид, хлорпикрин или дифосген. Посвященному становилось ясно, что речь шла о боевых отравляющих веществах раздражающего, удушающего и нервно-паралитического действия!

В качестве первого германского советника — специалиста по химии Анзель работал с 1927 по конец 1928 годов на кантонских фабриках, производивших взрывчатые вещества. Затем он принимал участие в модернизации технологии изготовления снарядов и боеприпасов на ханьяньском военном заводе в Ханькоу, наладил там производство мин, отчасти также производство снарядов, начиненных отравляющими газами. Сырье и оборудование для этого производства тайно импортировались китайским торговым домом «Карловиц и Ко», делопроизводителем которого был некий доктор Адо Нольте — кстати, родственник полковника Ганса-Эриха Нольте, германского военного советника в штабе генерала Чэн Чэня, а также гамбургскими фирмами «Симон», «Эверс и Ко», «Симссен и Ко» и другими. По возвращении из отпуска, проведенного им в Германии, Анзель перешел в ранг военного советника и работал над секретным исследованием «Воздействие ядовитых и дымовых газов и их значение в современной войне»![191] «Венцом» антигуманной деятельности Анзеля в Китае стала предоставленная ему возможность преподавать баллистику в Пекинской военной академии; особое внимание он при этом уделял применению боеприпасов, начиненных отравляющими веществами.

Личность Анзеля привлекла внимание и Агнес Смедли, побывавшей в середине 1929 года в Рокфеллеровском институте.[192] Позднее Анзель с помощью германского оборудования построил в Чунцине фабрику, на которой около ста обученных им китайцев изготавливали отравляющие газы и заполняли снаряды пикриновой кислотой.

Химик Метценер, которого китайские милитаристы любовно перекрестили в «Май Цзунея», будучи военным советником, с ведома германского правительства в период с 1929 по 1935 годы занимался исключительно производством отравляющих газов прямо в Шанхае.[193]

Итак, разведгруппе Зорге на месте и своевременно удалось раскрыть тщательно оберегаемую тайну: германо-китайский сговор с целью разработки и применения