Проиграй мне, недотрога - Ульяна Николаевна Романова

— Знаешь, я думал, что романтик во мне погиб еще при рождении, а оказалось, что он просто хорошо прятался и ждал тебя.

— А вот болтун всю жизнь с тобой.

— Ну было и было, что теперь, будешь всю жизнь мне вспоминать о моем косяке? — возмутился он.

— Всю жизнь? — хмыкнула я, приподняв бровь. — Думаю, что ты, как Карлсон, улетишь раньше.

— Не дождешься! — покачал он головой.

— Ладно, давай честно и серьезно. Что ты хочешь? Переспать со мной, чтобы твое эго успокоилось?

— И переспать тоже хочу, — не стал юлить он, — но с последствиями.

— Какими? — не поняла я, крутя в руках фужер.

— В виде отношений. Серьезных. Верность, заботу и любовь гарантирую. Тебе хорошо со мной, мне с тобой, что мы как маленькие?

— Колдун, а давай просто останемся приятелями? Может, даже станем друзьями?

— Нет. Я хочу все и сразу. Чтобы моя женщина была моей любовницей, другом и ходячей занозой в моей голове. И все это в твоем конкретном лице.

— Что, вот так просто? — не поняла я.

— Херассе «просто»… Я с кошкой рожал, котят удочерил и, как приличный приемный батя, воспитываю, бабушку воровал, в обезьяннике с тобой чалился, стрелять учил, жизнью рисковал, можно сказать, чуть срок не получил за то, что тебя спас… «Просто», блин…

Я несколько мгновений соображала, что сказать. И не находила слов. Поэтому решилась на капитуляцию в виде смены темы на более безопасную.

— Почему ты не рассказал, что позавчера был в опасности?

Тихон поднял брови, сделал глоток сока, напрягся и процедил:

— Колян — трепло… А тебе это зачем?

— Я…

— Ну нафига? Чтобы меня пожалеть? Поволноваться? Зачем? — жестко уточнил он.

— Чтобы знать правду, — растерялась я.

— Правда в том, что я как кот с девятью жизнями. И всегда возвращаюсь домой. И никакой опасности нет, я умею делать свою работу. Обе своих работы.

— Характер у тебя… — покачала я головой.

— Как в отражение посмотрелась, да? — улыбнулся он.

— Расскажи о себе? — попросила я, усаживаясь поудобнее. — Может, я не в свое дело лезу, но раз уж я в курсе… Какие у тебя проблемы с отцом?

— Это у него со мной проблемы. Не хочу я его бизнес вести. Батя, блин, упертый… Это семейное, да, по лицу вижу, что съязвить хочешь. Короче, дед мой врачом был. Нейрохирургом. Но предпринимательская жилка была у бабушки, и они вместе клинику открыли. К деду люди со всей страны ехали. Батя мой тоже хирург, только кардио. Отучился, поработал и получил бизнес в свои руки. Работал от забора до заката.

— А мама? — уточнила я.

— Мама тоже карьеристка. Закончила иняз, знает два языка, дед с бабушкой по ее линии у меня педагоги. Но мама в педагогику не подалась, а подалась в бизнес. Она у нас бойкая очень, вот энергию в мирное русло и пустила. Короче, семья вроде как благополучная, а вот мы с Машкой подкидыши, по мнению случайных прохожих. Я хотел в НХЛ, и меня бы взяли, но я получил травму колена и карьера закончилась, так и не начавшись. Потом я в мед поступил, как батя хотел, но не мое это. Ушел с третьего курса. Химфак окончил и пошел в пожарную бригаду. Но бюджетникам платят не так чтобы много, поэтому взял еще несколько групп малышни тренировать. Обе работы любимые, я живу и кайфую, но батя считает, что раз не страдаешь — значит, не Колдун. Ругались много, он меня из дома выгонял, карты блокировать пытался, только забыл, что я давно сам зарабатывать научился, давил морально, мол, единственный сын, кому дело оставлю… А потом мама приболела, и как-то помирились незаметно. Сейчас стараемся держаться в рамках и не говорить на опасные темы. Но у пьяного бати иногда проскальзывает.

— А Марья?

— А что Марья? Тоже в мед не пошла, экономический окончила и свою мотошколу хочет открыть… Родители-то бизнесы хотели поделить. Мне клиники, а Машке — мамино агентство недвижимости. А мы надежд не оправдали. Только мы не эгоисты с Машкой, просто… Блин, сложно объяснить. Короче — это дело их жизни. И когда батя пытается передать кому-то бразды правления, у него то сердце болеть начинает, то голова, то давление. И все всё делают не так, а он всегда знает как лучше. В общем, не может он отпустить, а если отпускает, то болеет, словно смысл жизни теряет, а я хочу, чтобы он жил долго, счастливо и в девяносто два бегал с мамой на свиданки.

— Колду-ун, — протянула я.

— Что? — испугался он.

— И как мне тебя теперь ненавидеть, если ты такой хороший? — вздохнула я.

— Блин, — он почесал затылок, — ну хочешь, накосячу? Вообще, легко… Лучше станет?

— Нет, — пришлось признать мне.

— Ну и не парься. Твоя очередь о себе рассказывать.

— Я неинтересная. Скучная.

— Янина, найди Чебурашку и ему вкручивай, какая ты скучная — там такие уши, что лапши можно ведро навесить. Давай, я тебе душу открыл, теперь ты грехами делись.

— Я не знаю, о чем рассказывать. Ладно, слушай…

Глава 27. Янина

— Янина Сергеевна, у тебя глаза горят, боже мой, и на щечках румянец появился!.. Рассказывай немедленно, сработал мой метод? — пропела Татьяна Ивановна, когда я вошла в ее кабинет.

— Татьяна Ивановна, вы все еще интриганка! — попеняла я, потрясая пальцем в воздухе.

— По-моему, ты похудела. И осанка стала королевской, плечи вон как выпрямились! Вот что хороший роман с человеком делает!

— Как ваш отставной генерал? — сменила я тему.

Повесила сумку на вешалку, сняла тонкий пиджак и налила себе чай. Вопросительно глянула на главбуха, но она жестом показала на полную кружку у себя на столе.

— У нас не сложилось. Он слишком строгий! У него дома даже кружки по стойке «смирно» стоят, представляешь?

— Ужас, — фыркнула я.

— А я о чем говорю! Нет, с ним кашу не сваришь! Яна, что там с твоим пожарным?

— Да… — начала я и осеклась.

В кабинет вошла Данелия, придерживая животик, заметила меня и с порога спросила:

— Привет. Ну? Как дела с Тихоном? Как прошло свидание? Даже поговорить некогда!

— Все нормально, работаем над доверием, вчера было свидание на крыше.

— Надеюсь, он на него пришел в штанах на лямках и с вентилятором на спине? — прыснула Татьяна Ивановна.

— А варенье взял? — подхватила Данелия.

— Вы в простыни заматывались? По чердакам лазали с твоим Карлсоном? — продолжала веселиться главбух.

— Фу на вас, — засмеялась я, — мы пили яблочный сок.

— А ели? — деловито уточнила Татьяна Ивановна.

— Ничего не ели, Тихон забыл