Проиграй мне, недотрога - Ульяна Николаевна Романова

в тот день, когда мы познакомились, но я трезво смотрела на вещи и знала, что сказок в жизни не бывает. Что принц на белом коне — это средневековый альфонс, младший сын, по законам майората лишавшийся наследства и вынужденный искать жену с приданым, чтобы выжить. Знала, что мужчины бывают эгоистами и виртуозно умеют вешать лапшу на уши для достижения своих целей.

Я давно избавилась от розовых очков, которые, по закону мирового свинства, конечно же, бились стеклами вовнутрь.

Хотела ли я любви? Да!

Но любовь строилась на доверии, а у нас с этим были большие проблемы.

— Поехали? — пристально заглядывая мне в глаза, уточнил Тихон с грустной улыбкой.

— Да, — я вынырнула из своих размышлений и даже головой покачала.

— А я вот интересуюсь спросить, бунтарка, о чем ты только что думала?

— Ни о чем, поехали, — отмахнулась я, плотнее запахивая свой пиджак.

Тихон глянул на часы, нахмурил брови и с неохотой кивнул.

— Ты куда-то торопишься? — полюбопытствовала я. — Что-то с Офелией?

— Я… детей тренирую еще, хоккеистов учу мелких, — признался Колдун, — тренировка через два часа, а надо еще кошку покормить заехать.

— Пожарный и тренер, — покачала я головой — Чего еще я о тебе не знаю?

— Вечером встретимся — все расскажу, — пообещал он, улыбнулся шальной улыбкой и подмигнул.

— Тихон, погоди, — решилась я, — всего один вопрос…

— Давай, — согласился он, вставая напротив.

— Почему ты не хочешь отказаться от спора? Думаешь, мне твоя машина нужна и я ее заберу? — хмыкнула я.

Он замялся и отвел взгляд, а я ахнула:

— А на какую машину ты спорил?

— Ну… Э-э-э-э… Стиральную? — предположил он, — еще посудомойка есть…

— Ясно, — вздохнула я, — поехали.

— Янина, стой! — Он схватил меня за локоть, заставляя обернуться и посмотреть в его лицо.

Я опустила ресницы, чтобы не встречаться с ним взглядом.

— Поехали, ты опаздываешь к Офелии, а я — на урок, — попросила я.

— Байк подойдет? — жестко, даже грубо уточнил Колдун. — Забирай, я проиграл. Я поплыл первый, ты победила. Больше никаких игр, все серьезно.

— Дурак ты, Колдун, — вздохнула я, — если так и не понял, что дело не в байке. И не в машине. Отвезешь, или я такси вызову?

Он заиграл желваками и решительно кивнул:

— Отвезу, — отчеканил он.

Взял меня на руки, не обращая внимания на мои попытки стребовать независимости и пойти своими ногами.

Поставил у байка, который припарковал за воротами, запер ворота, пока я надевала шлем, и вернулся.

Колдун выглядел злым, но казалось, что злился он не на меня, а на себя. Изменились даже его движения. Стали скупыми, выверенными, словно он пытался контролировать каждый миллиметр тела.

Он сел за руль, дождался, пока я устроюсь за его спиной, и рванул с места. Правда, метров через пятьдесят снизил скорость и вез меня очень аккуратно, соблюдая все правила и скоростной режим.

Я же хотела поскорее оказаться дома, подальше от него и от собственных чувств, которые одолевали, мучили, больно царапали сердце изнутри. Я ведь знала, какой он. Знала и все равно позволила себе увлечься, подпасть под его обаяние.

Он притормозил у моего подъезда, снял шлем, помог мне слезть с байка и молча поднял на мой этаж. Поставил у двери, встал напротив, уперся ладонью в стену, заставляя меня прижаться к ней спиной, и заговорил:

— Сначала я играл. Сейчас — нет.

— Колдун… Я слишком стара для драм и выяснений, понимаешь? Единственное, чего мне хочется — это душевного покоя, безопасности, и если уж начинать отношения, то с надежным мужчиной, который не играет в игры. Спасибо за все, ты даже не представляешь, сколько ты для меня сделал, правда. Но давай сейчас все закончим, пока мне не стало мучительно стыдно и больно? Ладно?

— Нет, — просто отрезал он, — не «ладно». Я сказал, что все серьезно, значит, так и есть.

— А у меня ты спросил? Чего я хочу?

— Ты сама-то знаешь, чего хочешь, бунтарка? — Он опасно сузил глаза, а крылья его носа зашевелились.

— Знаю, — задрала я подбородок.

— Нет. Бежишь ты потому, что страшно стало, да? Вдруг я на самом деле хороший, а все твои фантазии обо мне как о ебланиуме рассыпятся нахрен — что тогда? А я тебе нравлюсь, и эти твои фантазии — единственная твоя ветка, чтобы держаться от меня подальше. Потому что тебе нравится со мной, ты хочешь меня, ты кайфуешь от всего, что я делаю! А я только начал, прикинь?

— Доверие, Тихон… Это важно!

— Понял, — просто ответил он.

Молча взял мою ладонь, вложил в нее ключи от байка и прошептал:

— До вечера!

Развернулся на пятках и рванул по лестнице вниз.

— Колдун! Забери ключи! — крикнула я. — Мне что, за тобой бежать?

— Не догонишь, — весело прокричал он с первого этажа.

Я услышала, как открывается подъездная дверь, достала телефон и набрала его номер.

— Мне не нужен твой байк! — прошипела я, когда он ответил.

— Он твой, Янина, я своих решений не меняю! — отрезал Колдун. — Извини, малышка, тороплюсь, вечером наберу.

И отключился!

Я сжала зубы, осторожно убрала ключи в сумку и вошла в свою квартиру. Меня трясло, зубы отбивали задорную дробь, а в голове роились мысли, из которых главная была — Тихон прав! Снова.

Сняла обувь, дохромала до кухни, налила себе воды и залпом выпила.

Он прав. Мне было до одури страшно, особенно после вчерашнего вечера. Страшно снова потерять себя, страшно влюбиться и не доверять своему мужчине. Страшно сидеть вечерами дома и думать о том, где он может быть и не спорит ли он с очередной… Такой же, как я…

Я решила временно ни о чем не думать. Эмоции слишком мешали рассуждать здраво. Нужно сосредоточиться на своих делах!

Я позвонила Элине, чтобы сообщить, что я дома. Дочь только проснулась и пообещала прийти после завтрака.

Я же переоделась в домашние штаны и белую блузку, навела макияж, заново убрала волосы и приготовилась вести занятия. Села за стол и ждала звонка от первого ученика.

Пока мы занимались, пришла моя дочь.

Следующее занятие было у Николая, который ассоциировался у меня с Колдуном. Впрочем, у меня теперь все ассоциировалось с Тихоном. И собственный двор, и постель, на которой он накладывал повязку на мое колено, и сумка, в которой лежали ключи от его байка. Абсолютно все!

Меня шатало от «расслабиться, получать удовольствие от его ухаживаний и будь что будет» до «я только нашла в себе силы собрать себя по кусочкам и вспомнить, кто я, и я еще не собрала себя заново. А