Проиграй мне, недотрога - Ульяна Николаевна Романова

Буду спасаться бегством в крайнем случае.

— Привез я тебя стресс снимать. Янина, не трону я тебя, если ты за свою женскую честь переживаешь. Сама сказала, что устала, я тебя за язык не тянул. А силой брать я никого не буду, дождусь, пока сама попросишь… А ты попросишь, слово даю!

— Аферист! Прохвост самоуверенный! Прощелыга!

— А просто дураком нельзя назвать, да? Обязательно вот это с подвывертом выдавать? — показательно обиделся я. — Пойдем, тебе понравится, слово даю. Хочешь, ключи от байка забери, уедешь, если не понравится.

— Давай сюда, — согласилась бунтарка.

Неловко слезла с байка и забрала у меня ключи. Спрятала в карман и гневно засопела, осматриваясь по сторонам.

Наш загородный дом батя построил в березовом лесу, в отдалении от всех. Что-то вроде охотничьего домика с баней, камином и личной коллекцией алкоголя, хранящейся в подвале.

Дом был из сруба, двухэтажный, но мне нужен был задний двор. Туда я училку и понес.

— Куда ты меня тащишь? Где мы? Чей это дом? Что мы здесь делаем? Вези меня обратно, Колдун, — пыхтела Янина, пока я открывал калитку, запирал и шел по гравийной дорожке к заднему двору.

— Я тебе слово даю, что сейчас весь твой стресс закончится, Янина, терпи! И дыши. Носом!

— Убью, — предупредила она.

— Возможность будет, — согласился я.

Она обалдела и снова смешно засопела, вглядываясь в мое лицо.

— Запоминаешь каждую черточку? — иронично уточнил я.

— Нет, пытаюсь рассмотреть там совесть.

— Такого не держим, — улыбнулся я.

Осмотрелся и усадил ее на пень, который батя использовал как стул.

— Сиди тут, — предупредил я, — иначе так и останешься в стрессе!

И ушел в дом, прикидывая, что батя сегодня на охоту и рыбалку не собирался. Отключил сигнализацию, открыл входную дверь и пошел к сейфу. Код я знал, патроны я потом бате верну…

Достал пневмат, коробку со свинцовыми пулями, запер сейф, прошел мимо кухни и зацепил бутылку красного вина и штопор.

Когда вернулся, подумал, что сегодня у нас с ней ролевая игра намечается. Заяц и училка, или увернись от пули в мягкое место. Так она на меня смотрела, что мишенью я буду с вероятностью процентов шестьдесят.

Да и плевать. Ухаживать потом сама будет, я к ней перееду на весь срок больничного!

Звучало как план…

— Что… Колдун, ты что задумал? — ахнула Янина, увидев в моей руке пневмат.

— По мишеням будешь стрелять, — уведомил я. — Ну хочешь, к бывшему твоему съездим, только тогда, чур, играю я. Стрелять умеешь?

— Нет, — пробурчала она. — Это твой дом?

— Моей семьи, — пояснил я.

— Ты… мажор, что ли?

— Янина Сергевна, научись нормально ругаться, да? Идиот, ебалай, дурак, лук хохлатый, сельский клоп, кит с глистами… Вариантов море!

— Помедленнее, я записываю, — съязвила она.

— Мажор… Был когда-то. А теперь я на самообеспечении, прошу заметить, по своей инициативе, карту мне батя не блокировал, даже можно пользоваться, но я принципиальная заноза в заднице всей семьи и живу как хочу. И зарабатываю сам! Домом мне тоже пользоваться можно, даже жить можно и стрелять, меня пока даже из завещания не исключили. Все?

— Кошмар, — заключила Янина, но пояснять, почему кошмар, не спешила.

Я же пошел в пристройку и вытащил мешок с пустыми бутылками.

Выставил их на пни, которые мы с батей специально ставили как подставку для мишеней, отложил мешок и вернулся к училке.

— В меня не целиться, — предупредил я, — я очень юркий, а если окно разобьешь — с мамой будешь сама объясняться, она бардак терпеть не может.

Зарядит пневмат и провел короткий инструктаж. Вложил его в руки училке и подмигнул:

— Давай. Снимай с предохранителя, целься, пли. Отвечаю, это лучше любых антидепрессантов!

— Ладно, — вдруг согласилась она.

Встала на ноги спиной ко мне и очень осторожно сняла игрушку с предохранителя.

Я открыл вино, поставил на пенек, на котором она до этого сидела, и встал за ее спиной. Положил ладони на плечи Янины и вдохнул запах ее волос. Божественно. Никогда не думал, что меня будет крыть даже от запаха женщины. Тонкого, едва слышного аромата шоколада с малиной.

Она напряглась, но мне не улыбалось снова нарваться на словесный поединок, я хотел просто расслабиться вместе с ней. Рядом, блин, хотел побыть. Хоть постоять, чтобы на меня не лился яд ее обиды и негодования от того, какой я разгильдяй.

Я и сам это знал…

— Давай, аккуратно. Плечи напряги. Отдача маленькая, но твоя безопасность важнее, — прошептал я ей на ухо.

Янина дернулась и задышала глубоко. Нравился я ей, я чувствовал.

И поцелуй наш вспомнил, и как она отвечала, тоже вспомнил. И природа сделала свое дело: я, кроме этого, уже ничего не помнил, чувствовал только, как ширинка стремительно натягивалась, и ее вкус на губах…

Кры́ло так, что когда она игрушку зарядила, не сразу в себя пришел. Мотнул головой, обхватил ее сзади за плечи, провел ладонями по рукам и перехватил пневмат прямо поверх ее дрожащих ладоней.

— Целься в бутылку. Дыши ровно. И стреляй. Там пульки детские, не переживай, — продолжал шептать ей в ухо, касаясь мочки губами.

Все, бойца и мой разум можно отпевать!

Она повела плечами, прицелилась и нажала на курок. Выстрел, и бутылка разлетелась на части!

— Меткая, — похвалил я.

Янина сама не ожидала, что попадет. От радости пискнула и потребовала:

— Еще…

Не в такой ситуации я представлял эти слова, но хрипло выдавил:

— Там четырнадцать пулек. Стреляй.

Второй раз она промазала. Третий тоже. А потом просто выпустила всю обойму и обмякла в моих руках. Расслабилась, обернулась, и я залип. Голубые глаза бунтарки горели шальным огнем. Ведьминским. Мгновенный приворот, и я готов был у ее ног на коленях стоять, чтобы всегда так смотрела. Чтобы так глаза горели жаждой жизни, адреналина…

Она словно в мгновение изменилась. Стала расслабленной, шальной кошкой, которую лучше на пути не встречать. Один раз увидишь — и никогда не забудешь!

Я с трудом сделал шаг назад, взял бутылку вина, выпил прямо из горлышка, решив, что обратно мы едем на такси, и протянул училке. Она взяла. И тоже выпила. Прямо из горла, ничуть не кичась и не требуя у меня фужеров и накрытого королевского стола.

— Зарядить еще? — уточнил я.

— Да, — выдохнула она.

Даже голос Янины изменился. Стал как горный ручеек — звонким, расслабленным. Свободным.

И снова выпила вина, внимательно наблюдая за мной. Я протянул ей заряженный пневмат, но выстрелить она не успела.

Из-за поворота появился…

— Батя… — выдохнул я.

Глава 22. Тихон