Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна

— Ни один, — сказала я. — Снятие решает комиссия по основаниям, а мои встречи не являются пунктом кампании. Публикуем документ после подтверждения второй стороны и объясняем его значение для жалобы.

— Тогда вы теряете эмоциональный момент.

— Эмоциональный момент принадлежит мне, не штабу.

Мы подготовили таблицу: мой отзыв, распоряжение Кирилла, создание рабочей папки, монтаж и публикация. В графе «установлено» не было имени источника утечки. В графе «ответственность» стояло решение Кирилла открыть доступ. Такая форма не давала назвать его невиновным и не позволяла приписать недоказанное поручение.

Перед публикацией Круглов прислал комментарий: Кирилл признает распоряжение, отрицает разрешение на утечку и поддерживает аудит. Мы включили текст полностью, без нарезки. Взамен его штаб получил наш фактический комментарий. Обе версии появились одновременно.

Рейтинг не изменился мгновенно. Часть людей видела виновного мэра, часть — политическую атаку бывшей жены. Документы оставались для тех, кто хотел разбираться дольше заголовка.

Я отменила личный ужин в календаре и перенесла на это время встречу с волонтерами. Потом остановилась. Заполнять каждую освободившуюся минуту работой было моим способом не принимать решения о боли. Я вернула два свободных часа и поехала домой.

В квартире оставалась чашка, из которой Кирилл пил утром. Я вымыла ее вместе с другой посудой, убрала постельное белье в стирку и открыла окна. Ни один предмет не требовал от меня вывода. Ночь была настоящей, нынешний отказ тоже.

Мама позвонила и спросила, почему в новостях снова говорят об архиве.

— Кирилл дал Марку полный доступ после моего запрета.

— Он выложил запись?

— Доказательств нет.

— Тогда не говори так, будто это одно и то же.

— Я и не говорю.

— Голосом говоришь.

Я села у окна.

— Он скрыл распоряжение, когда извинялся.

— Вот за это и злись. Не добавляй то, чего не знаешь.

Мама не защищала Кирилла. Она возвращала мне точность, которую я требовала от штаба и теряла дома.

Точность не уменьшала ущерб, зато не позволяла приписать ему лишнее.

Для дальнейшей проверки это имело значение.

— Я прекратила встречи, — сказала я.

— Это твое дело. Только поешь перед вечерним собранием.

Она закончила разговор, не спросив, люблю ли я его. Иногда поддержка заключалась в отказе делать из каждого решения семейный приговор.

Я ушла к машине. На полпути позвонил Арсений.

— У нас новая проблема. В пропущенном архиве есть переписка о базе семинара. Марк прислал запрос на комментарий и обещает публикацию утром.

— Что именно у него есть?

— Ваше письмо с разрешением передать контакты первому штабу. И ответ Нины, что отдельного согласия нет.

Я остановилась у ограждения. Эту переписку мы нашли еще во время сбора подписей. Я собиралась уведомить наблюдательный совет после восстановления полной хронологии. Прошел почти месяц, а сообщение совету оставалось проектом.

— Пусть направит документы официально, — сказала я. — Мы не торгуемся.

— Он дает срок до девяти утра.

— Значит, совет собирается сегодня. Нина готовит список всех людей и проект прямого уведомления.

— Можно сначала оценить реакцию доноров.

— Нет. Если они узнают раньше пострадавших, я повторю ту же ошибку.

Я позвонила Нине. Она выслушала и сказала только:

— Наконец.

— Заседание в семь. Сможешь собрать кворум?

— Соберу. Список из ста восьмидесяти шести человек уже восстановлен. И, Лиза, на этот раз ты расскажешь все сама.

— Да.

Вечером я должна была признать, что пять лет назад распорядилась чужими данными так же уверенно, как Кирилл распорядился нашим архивом. Разница заключалась лишь в том, сколько времени мне потребовалось, чтобы назвать свое решение нарушением.

ГЛАВА 15. Моя часть вины

На заседании наблюдательного совета мне не дали закончить вступление.

— Факты, Лиза, — сказал председатель, врач Алексей Рудин. — Оценки потом.

За столом сидели пять членов совета, Нина и приглашенный специалист по данным. Я пришла без Арсения: кампания не имела права участвовать во внутреннем решении центра. На экране стояла таблица из ста восьмидесяти шести строк.

— Пять лет назад после семинара для председателей домов я разрешила передать первому штабу Кирилла контакты участников, — сказала я. — Отдельного согласия на политические приглашения не было. Штаб отправил письмо о встрече по городской программе. После жалобы одного участника Нина указала на нарушение цели сбора данных. Я остановила вторую рассылку, но не уведомила остальных людей и совет.

— Почему? — спросила специалист по грантам.

— Я считала встречу продолжением общественного обсуждения. Потом поняла, что ошиблась, но боялась навредить центру и кампании Кирилла перед голосованием. После его победы убедила себя, что прекращения рассылки достаточно.

— То есть скрыла намеренно.

— Да.

Нина положила на стол мое старое письмо. В нем было одно предложение: «Можно пригласить участников семинара, тема