Развод в 43. Отель для бывших жен - Виолетта Весна

— Для вас процедура всегда важнее человека.

Максим не ответил, что именно процедура позволила мне увидеть его расчеты. Не напомнил о поздно прочитанном проекте и не спросил, чего я ожидала от независимого консультанта.

— Иногда я прикрывался процедурой, чтобы не отвечать за последствия, — сказал он. — Здесь я отвечаю за оба риска: несправедливо приписать вам операции и скрыть нарушение, которое банк обязан оценить. Если вы считаете методику ненадежной, независимая рецензия нужна до комитета.

Ирина зафиксировала новую формулировку и срок моих письменных замечаний — сутки. Также разрешила передать отчет выбранному мной специалисту при соглашении о конфиденциальности.

— Пока рецензии нет, какой вывод действует? — спросила я.

— Промежуточный, с внесенным уточнением, — ответила Ирина. — Он не является решением комитета.

Встреча закончилась. Максим отключился вместе с юристом. Личного разговора не последовало.

Я сидела перед пустым экраном и понимала, что добилась более точного текста. Удовлетворения не было. Мне хотелось, чтобы Максим выбрал меня в предложении, где выбирать было нельзя.

В десять пришла Светлана с графиком. Она увидела бессонную ночь без вопросов и положила передо мной заявление Кирилла о допуске к самостоятельным сменам.

— Вы проверили? — спросила я.

— Да. Три ночи рядом со мной, две с Виктором, касса без расхождений, сценарии сданы. Если хотите проверить заново, назначайте время в графике, а не сегодня между делом.

Раньше я бы пошла к стойке немедленно. Сейчас подписала допуск на основании ее отчета.

— Ольга?

— Еще две смены под контролем Ирины. Не ускоряем.

Светлана забрала документы.

— И поспите. Отель переживет четыре часа без вашего личного надзора.

— У меня встреча с юристом в одиннадцать.

— Тогда переживет после нее.

Юрист подтвердил: в споре с «Север Менеджмент» признание неправильного хранения будет использовано против нас, но попытка скрыть уже сообщенный факт повредит сильнее. Независимая рецензия должна оценить не мою порядочность, а выводы по журналам, сертификату и компьютеру.

— Вы хотите, чтобы заключение Максима оказалось ложным? — спросил Павел Сергеевич.

— Хочу понять, не построено ли оно так, чтобы удобнее было банку.

— Это проверяемый вопрос. Заказываем методическую рецензию у другого специалиста и отдельное техническое исследование. Корнеев не выбирает исполнителя.

Я согласовала расходы: сто восемьдесят тысяч за техническую часть и семьдесят за рецензию отчета. Личные деньги снова потребовались как заем компании; свободный остаток моего первоначального резерва сокращался. Мы оформили договор и перевод, не называя защиту бесплатной помощью знакомого.

Исполнителя выбирали из трех предложений. Одну компанию исключили из-за прежних договоров с банком, вторую — потому что ее партнер консультировал группу Антона. Третья работала из Москвы, не имела общих проектов ни с одной стороной и согласилась раскрыть состав специалистов. Срок в семь рабочих дней стоил дороже обычного, но помещался до кредитного комитета.

В задании не было вопроса «подписывала ли Вера акты». Эксперту предстояло установить, что подтверждают журналы: где находился компьютер, под какой учетной записью создавались запросы, мог ли носитель использоваться без личного присутствия владельца, сохранились ли признаки удаленного доступа и достаточно ли данных для вывода по двум калининградским датам.

Рецензент получал отчет Максима без моего сопроводительного мнения. Он должен был проверить связь фактов с выводами, одинаково ли применены критерии к трем сценариям и не смешана ли юридическая ответственность с технической возможностью. Я запретила юристу выделять спорную строку маркером.

— Исполнитель все равно увидит, что вы заказчик, — сказал Павел Сергеевич.

— Увидит. Поэтому нам нужен договор с оплатой за работу, а не за нужный результат.

— В случае неудобного вывода доплачивать за новый не будем?

— Не будем.

Он внес это решение в протокол. Я впервые заказала проверку, заранее отказавшись покупать повтор до совпадения с моей версией.

В полдень юрист Екатерины Сафоновой попросил защищенный канал связи. Его доверительница решила передать резервную копию рабочей почты, которую сохранила перед увольнением. Копию сначала осмотрел ее специалист, составил перечень файлов и контрольные суммы.

Мы встретились по видеосвязи. Екатерина сидела рядом со своим адвокатом и читала подготовленное объяснение.

— Резерв создан мной в последний рабочий день для защиты по незакрытой отчетности, — сказала она. — Я не изменяла письма после копирования. Передаю только сообщения, связанные с расходами ООО «Балтийский берег» и договором «Север Менеджмент».

В цепочке было девять писем. Заместитель финансового директора требовал провести расходы на «Балтийский берег» и писал: «До сделки оставляем развитие бренда на берегу. Отчеты не запрашивать, акты закрыть через ЭДО». Екатерина ответила, что без первичных материалов проводить услуги не будет. Ей приказали передать операции другому бухгалтеру.

Специалист Екатерины показал технические заголовки сообщений. Письма прошли через корпоративный сервер в указанные даты, адреса отправителя и получателей существовали в домене группы. Это подтверждало происхождение копии, но не исключало дальнейшую проверку у владельца сервера. Прикрепленных отчетов об услугах не было ни в одном письме.

В двух сообщениях упоминались суммы, совпадающие с актами до рубля. Еще одно содержало таблицу распределения: на наш отель относили расходы на бренд, хотя в строке результата стояло общее название группы. Екатерина оставила комментарий «основание отсутствует»; в следующей версии ее колонка исчезла.

— Кто удалил колонку? — спросила я.