Развод в 43. Отель для бывших жен - Виолетта Весна

— Файл вернулся от заместителя финансового директора, — ответила Екатерина. — Автор в свойствах общий, определить человека я не могу.

— Вы видели бумажные акты?

— Нет. Только карточки в системе после проведения. Когда запросила первичку, доступ к участку закрыли.

Ее собственная история повторяла мою в меньшем масштабе: неудобный вопрос закончился потерей доступа. Разница была в том, что Екатерина сохранила отказ письменно, а я долго считала устные возражения достаточными.

В одном письме стояло: «Решение согласовано А.Л. и В.Л.». Полные имена не указывались. Адреса принадлежали внутренней системе группы, но отправителем был заместитель финансового директора.

— Вы знаете, кто такие А.Л. и В.Л.? — спросил мой юрист.

— В рабочей переписке так обозначали Антона Лаврова и Вадима Лаврова. Но на этом письме их адресов нет. Лично согласование я не видела.

— Что означала сделка?

— Мне не сообщили. В тот период готовили несколько объектов для инвестора. По «Балтийскому берегу» в бюджете стояла оценка участка и возможная продажа.

— Почему вы не передали письма раньше?

— Сначала хотела понять, не обвинят ли меня в незаконном копировании. И не была уверена, что Вера Сергеевна признает хранение токена.

Я не стала благодарить ее за доверие, которого еще не было. Подтвердила получение описи и согласилась, что дальнейшие вопросы пойдут через адвоката.

Письма показывали намерение оставить расходы на отеле до сделки и отсутствие отчетов. Они не доказывали, кто сидел за FIN-07 и кто именно скрывался за инициалами. Но впервые служебная фраза связывала расходы, акты и предстоящую сделку.

К резервной копии юрист приложил выписки по платежам, полученные по запросу в рамках подготовки спора. «Север Менеджмент» перечислял большую часть поступлений компании «Балтика Проект». По данным реестра на даты платежей доля в этой компании через два юридических лица принадлежала Вадиму Лаврову. Связь была документальной, но приказ Антона по-прежнему отсутствовал.

В тот же пакет вошел запоздавший ответ группы по тридцати одной старой брони и вывезенному оборудованию. Двадцать четыре брони перевели в другие отели группы вместе с авансами, семь отменили с возвратом гостям. Мы получили реестр платежей и включили потерянную маржу в отдельное требование, не считая чужие авансы деньгами нашего отеля.

Из восьми вывезенных единиц шесть принадлежали группе по договорам аренды. Две — парогенератор и прачечная тележка — стояли на балансе нашего ООО. Управляющий имел доверенность вернуть арендованное имущество, но не распоряжаться собственным оборудованием отеля. Акта передачи двух позиций не оказалось. Их стоимость и расходы на замену юрист добавил к претензии. Стартовый спор о бронях и вывозе наконец получил документы, хотя деньги от этого не вернулись сразу.

Я передала материалы техническому эксперту, Ирине и банковскому юристу одновременно. Максима поставила в копию только как технического исполнителя по установленному порядку.

Он ответил через общий адрес: попросил исходные заголовки писем, описание создания резервной копии и подтверждение цепочки владения на даты операций. Никаких выводов по инициалам.

Меня снова разозлила его осторожность. В этот раз я не позвонила.

После обеда я проспала три часа в служебной квартире. Телефон оставила Светлане только для аварийных случаев. Проснулась от будильника, а не от стука сотрудника. За это время Кирилл принял две брони, Ирина закрыла этаж, Павел заменил кран. Ни одно решение не требовало моего присутствия.

В сменной сводке нашлось одно отклонение: велосипедисты вернули помещение для хранения позже оплаченного времени. Кирилл начислил дополнительный час, руководитель группы заплатил без спора. Раньше я бы считала эту мелочь доказательством хорошего сервиса и простила. Теперь команда получила две тысячи рублей за фактически занятую площадь и лишнюю работу администратора.

Марина сообщила, что поток звонков после статьи снизился. Исправление паблика просмотрели меньше людей, чем исходный текст, но обычная реклама вернула пять броней. Общий провал будущей выручки сократился до двадцати девяти тысяч. В отчете мы оставили исходную потерю, возврат новыми бронированиями и расходы на защиту разными строками.

Отель не ждал, пока я решу, кого считать предателем. Он продавал номера, начислял часы и исправлял кран. Это не утешало, зато возвращало масштаб личной ссоре.

Вечером Дарья написала, что доехала до Петербурга. Отцу она передала свои условия общения и не обсуждала со мной его ответ. Я отправила ей подтверждение получения фрагмента переписки и контакт юриста, если она захочет отозвать согласие на дальнейшее использование.

Потом открыла личный чат с Максимом. Последним сообщением оставался мой ночной приказ удалить строку. Я набрала: «До независимой рецензии предлагаю не обсуждать личные отношения». Прочитала и переписала без слова «предлагаю»: «До независимой рецензии личные отношения ставлю на паузу».

Ответ пришел через несколько минут: «Понимаю. Рабочие материалы — через общий адрес».

Он не просил дать ему шанс и не объяснял, что уже сделал достаточно. От этого решение не стало легче.

Я заказала проверку, которая могла подтвердить его правоту и мою ошибку. Если мне нужна была только удобная версия, экспертиза не имела смысла. Если нужна правда, приходилось допустить результат, после которого злиться будет не на кого.

На часах было без двух минут два. Шесть спорных актов по-прежнему числились подписанными ночью. Теперь рядом с ними появились письма о расходах до сделки, связь платежей с Вадимом и отчет, который нельзя было сделать безопасным одной удаленной строкой.

ГЛАВА 14. Отчет, который нельзя смягчить

Независимый эксперт не написал, что я невиновна.

В его заключении вообще не было этого слова. Он отвечал на вопросы о компьютере, учетной записи и ключевом носителе.