Развод в 43. Отель для бывших жен - Виолетта Весна

— Не надо искать для меня компромат.

— Я ищу момент, когда вы начали врать мне одинаковыми словами.

Она ввела в поиск «доступ», «оплата», «казначейство». Большая часть сообщений касалась ее учебы: счет за общежитие, билеты, страховка. Потом нашлась переписка трехлетней давности.

Я писала Антону в семейном чате, что не могу войти в казначейскую систему и оплатить подрядчика по псковскому объекту. Он ответил: «С понедельника все платежи через финансовый блок. Не отвлекайся на технику, занимайся операционкой». Дарья спросила, повлияет ли это на оплату ее летней школы. Антон написал, что семейные расходы проведет сам.

Через два дня я сообщила, что заявку вернули без согласования. Антон предложил отправить ее заместителю финансового директора. Дальше я перестала писать о доступе.

Дата приходилась на три месяца раньше первого спорного акта.

— Это важно? — спросила Дарья.

— Как ориентир. Сообщение не доказывает, что Антон приказал использовать мою подпись. Оно показывает, когда я потеряла прямой доступ и кто направил меня к финансовому блоку.

— Ты правда просто согласилась?

— Я спорила с ним лично. Потом мне дали просмотр отчетов без права платежа. Я решила, что для операционной работы хватит.

— А токен оставила в сейфе у тех же людей.

— Да.

Дарья отодвинула телефон.

— Это звучит так, будто ты сама дала им ключ.

— Дала возможность. Не поручение подписывать подложные акты.

— Есть разница для банка?

— Должна быть. Но мою небрежность это не отменяет.

Она спросила, кому принадлежит переписка и могут ли ее забрать. Я позвонила юристу при Дарье. Он объяснил, что она может добровольно передать экспорт своих сообщений, а оригинал устройства следует сохранить. Сначала нужно сделать копию, зафиксировать способ получения и не редактировать файл.

— Я не хочу отдавать вам весь семейный чат, — сказала Дарья. — Там мои личные сообщения.

— И не надо, — ответил юрист по громкой связи. — Эксперт может осмотреть устройство и выгрузить конкретный диапазон при вашем согласии. Лишнее в материалы не включается.

Дарья согласилась на осмотр на следующий день. До этого телефон остался у нее.

— Папа скажет, что я выбрала тебя, — сказала она после звонка.

— Ты выбрала передать свое сообщение. Отношения с ним решаешь отдельно.

— Ты сможешь так думать, если он перестанет со мной говорить?

— Мне будет больно за тебя. Но я не использую это как доказательство против него без твоего решения.

Мы сидели за маленьким кухонным столом. Дарья стала похожа на меня не лицом, а способом задавать следующий вопрос до того, как получила удобный ответ на предыдущий.

— Кто такой Максим? — спросила она.

Я ожидала вопрос раньше и все равно не была готова.

— Консультант банка. После личного разговора он сообщил о конфликте интересов, и его полномочия ограничили.

— Насколько личного?

— Мы поцеловались.

— Один раз?

— Да.

— Папа знает?

— Не от меня. И это не относится к твоему выбору.

— Я и не собиралась вас мирить или ссорить. Хочу понимать, почему в письмах банка изменились фамилии.

Она вернулась к документам. Дарья не спросила, красив ли Максим, и не сказала, что я заслуживаю счастья. Я была ей благодарна за отсутствие роли, которую обычно выдают дочерям в чужих романах.

На следующий день специалист снял копию выбранного диапазона сообщений, зафиксировал модель телефона, дату экспорта и контрольную сумму. Дарья подписала согласие на передачу только фрагмента, связанного с доступом к казначейству. Юрист направил его эксперту по подписям как основание запросить журналы за более узкий период.

Максим и Ирина получили уведомление одновременно. Максим ответил, что включит дату в хронологию как поисковый ориентир, без вывода об авторстве операций.

Дарья прочитала ответ на моем экране.

— Он всегда так пишет?

— Почти.

— Раздражает.

— Иногда.

— Но правильно.

— Чаще, чем мне удобно.

К вечеру она уехала в свою квартиру. Публичного заявления не сделала. Отцу отправила только границы, мне — номер поезда обратно и счет за собственное жилье, который просила не оплачивать.

Три новые брони не вернули прежний прогноз полностью. Зато звонки на стойку сократились после исправления статьи, а ни одна участница не обвинила нас в разглашении списка.

Перед закрытием кабинета пришло письмо Максима: промежуточный отчет завершен и передан Ирине. В приложении стояло сто восемь страниц, включая раздел об электронной подписи.

Дарья помогла найти дату, когда у меня забрали доступ. Теперь мне предстояло прочитать, какую роль в последующих событиях Максим оставил моей собственной ошибке.

ГЛАВА 13. Подпись в два часа ночи

В промежуточном отчете моя ошибка занимала одну строку. Мне хватило ее, чтобы не увидеть следующие двадцать страниц.

«Руководитель заемщика допустила нарушение