Идегей. Татарский народный эпос - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

палач-мальчуган:

«В поле вольном, на айдале,

Нас девяносто и один.

Кубугыл – наш господин.

Я выполнял его слова.

Чем же повинна моя голова?»

Позвал Идегея Токтамыш.

Сказал Идегею Токтамыш:

«Эй, Кубугыл, Кубугыл,

Отца хорошего сын!

За жеребятами ты следил,

Степью с ягнятами ты бродил,

Джантимира сын Кубугыл,

Зачем ты сына Дюрмена убил?»

«Великий хан! – сказал Идегей. —

Таков закон в державе твоей:

Если, трёх укравших коней,

В четвёртый раз попадётся вор, —

Повелевает твой приговор

Вору голову отрубить.

Так и я велел поступить.

Пойман Урман в четвёртый раз.

Мой приказ – это твой приказ,

А дальше будет, как повелишь».

С места встав, сказал Токтамыш:

«Эй, Дюрмен, верный мой страж!

Этот юноша, Кубугыл,

Твёрдо, правильно поступил.

Он закон соблюдает наш.

Нам ли судить сурово его?

Слово хана – слово его!

Четырнадцать запутанных тяжб

Он распутал на айдале.

Знаменит он в моей земле.

Девяносто детей поборов,

Стал он у них на челе.

Суд его наказует воров.

Мой закон – основа его.

Мне ли судить сурово его?»

«Размахнулся мечом с плеча…»

Кубугылу сказал Токтамыш:

«Кубугыл! Ты в отрепьях стоишь, —

Отрепья свои сними,

С моими живи людьми,

Останься в моём дворце.

Соболью шубу возьми,

Надень с моего плеча.

Коня в подарок возьми:

Душа его горяча,

Быстрый, пятнисто-чубарый он,

Гордый потомок Тулпара[19] он!

Коня оседлай, сынок,

К седлу привяжи рожок,

Ястреба для охоты возьми!..

Девушку ещё ты возьми:

Стройна и тонкостанна она,

Как выхухоль, благоуханна она,

Как птица, трепещет она,

В девичестве блещет она,

Как месяц – левая щека,

Как солнце – правая щека,

Чёрные очи её светлы,

А зовут её Айтулы,

Красою славится она.

Тебе понравится она —

Справим свадьбу, устроим пир, —

Будет вам завидовать мир!

Крым тягаться с нами начнёт —

Пусть нас рассудит твой приговор.

Крым сражаться с нами начнёт —

Крымскому войску дай отпор!»

Так отвечал Идегей:

«Есть конь у тебя? Буду пасти!

Огонь у тебя? Буду блюсти!

Доброму – добрый, злому – злой,

Остаюсь я твоим слугой».

Став слугою с этой поры,

Принял он Токтамыша дары:

Обновился его удел.

Он соболью шубу надел,

Чтобы красовалась на нём.

Знатный всадник, теперь он владел

Пегим[20] в яблоках скакуном.

Для ударов дал ему хан

Кожей обтянутый барабан.

Возведённый в придворный сан,

Зоркого кречета взял Идегей.

Для любви, для услады своей,

Благоухавшую, как тимьян,

В жёны взял он Айтулы,

Ту, чьи очи были светлы,

Ту, чья кожа – упруга, нежна,

Рождена в Булгаре она.

Как месяц – левая щека,

Как солнце – правая щека!

Если шли из Крыма войска,

Уничтожал их Идегей,

Если распря шла у границ,

Повергал он недругов ниц.

Стал служить Идегей земле.

Честно судил и правил он.

От поборов и войн, и тяжб

Свой народ избавил он.

Землю свою успокоил он,

Казну Токтамыша утроил он:

Было в ней озеро серебра,

Золота поднималась гора.

Благоденствовал народ:

Ел он мясо и пил он мёд.

Приходил из далёких стран

За караваном караван.

Выйти не успевал из ворот

Шумный, людской круговорот.

Шли верблюды, – за вьюком вьюк,

Образуя замкнутый круг.

В те дни, когда муж Идегей

Праведные творил дела,

Жена Токтамыша Джанике

Двух девочек-близнецов родила.

Луноподобная старшая дочь

Была названа Ханеке.

Солнцеподобная младшая дочь

Была названа Кюнеке.

Так на свет появились они.

Из пелёнок вышел в те дни

Сын Токтамыша Кадыр-Бирди.

Созвал Токтамыш высоких лиц,

Зарезал яловых кобылиц,

Устроил пир для знатных гостей,

Открыл казну для бедных людей,

Игрища, скачки устроил он,

И душу на том успокоил он.

Месяц померк – солнце зажглось,

От Идегея у Айтулы

Милое дитя родилось –

Мальчик с голову коня.

Дождавшись желанного дня,

Созвал Идегей всю чёрную кость,

Рабом Токтамыша был каждый гость,

Сказал: «Родился желанный сын,

Назовём его Нурадын»[21].

Сына повелел Идегей

В пелёнки из камки обернуть,

Но решив, что эта камка

Чересчур для ребёнка жестка,

Сына повелел Идегей

В пелёнки из парчи обернуть,

Но решив, что жестка и парча,

Повелел своего малыша

В куний мех Идегей обернуть.

Чтобы отвагой наполнилась грудь,

Начал он сына на битву брать,

Чтобы преследовал вражью рать.

Чтоб видел сын, чтоб воин был!

На том Идегей успокоен был.

III. О том, как Токтамыш повелел своим биям испытать, кто такой в действительности Кубугыл

Джанике в одну из ночей

Токтамышу сказала так:

«Супруг мой, свет моих очей,

Погляди-ка, мой хан, погляди!

Табунщик вчерашний твой,

Вчерашний овчар, а теперь

Советник всегдашний твой,

Словно он бий иль мурза,

Что делает Кубугыл,

Погляди-ка во все глаза!

Родился сын у него,

Праздник устроил он,

Как ты, властелин орды,

Когда у тебя, мой хан,

Родился Кадыр-Бирди,

Когда я родила от тебя

Двух девочек-близнецов.

С ханским отпрыском Кубугыл

Своего ребёнка сравнил!

Оглянись, мой хан, оглянись!

Завещал тебе знамя Чингиз,

Это знамя в руке у него!

Он сидит, не страшась никого,

Будто он – державы глава.

И щетинится голова!

Погляди-ка, мой хан, мой супруг,

Как он судит в твоей стране,

Как стоят твои сорок слуг,

Натянувшись, подобно струне,

Как он входит сюда, погляди, —

До начала суда погляди!»

Хан-Сарай, исполненный благ,

Открывается поутру,

А над ним черноцветный стяг

Развевается на ветру.

На престол властелин взошёл.

Попугай, украшая престол,

Заговаривает вслух.

Появляются сорок слуг,

Наклоняются до земли,

Выпрямляясь, подобно струне.

Сорок первым, от них в стороне,

Появляется Идегей.

Исполина встречая того,

Поднимается с места хан,

Сам не замечая того,

Ай, поднимается с места хан!

Видала это и раньше Джанике.

Сказала супруга-ханша Джанике:

«Овчар вчерашний твой,

Пастух вчерашний твой,

Ставший бием теперь

Советник всегдашний твой,

Твой судья Кубугыл, поверь,

Оказался твёрже, чем клён!

Воля, которой он наделён,

Твёрже воли твоей!

Известней он в мире, чем ты!

Станом он шире, чем ты!

Мыслью – быстрее, чем ты!

Сердцем – храбрее, чем ты!

Память, видно, твоя слаба.

Забыв о рабьей породе его,

Вскочив, себя превратив в раба,

Ты с места встаёшь при входе его,

Ай, с места встаёшь при входе его!»

Сказал, обидевшись, Токтамыш:

«Не разжигай ты сердце моё

Речью горючей, жена!

Не растравляй ты сердце моё,

Не лги, не мучай, жена!

Пастух вчерашний мой,