Дань для Альфы - Полина Белова

Босые, обнаженные, лысые — жалким ручейком потянулись они на выход.

— А ты чего стоишь? — резко повернулась женщина к Поли.

Девочка невольно охнула и стала лихорадочно стаскивать дорожное платье, в котором вчера уснула, расстроенная потерей волос.

Запуталась в рукавах, потому что второпях забыла расстегнуть пуговки на манжетах.

Поли испуганно подняла глаза на воспитательницу. Та только кивнула головой одной из своих помощниц, и та мигом подбежала и помогла Поли раздеться.

Обняв себя руками, пытаясь хоть немного прикрыться, девочка пристроилась последней к, выходящим из спальни дрожащим первогодкам.

Напротив их двери, в двух шагах, был выход в сад. Именно туда девочки и направлялись. На улице было промозгло, начало осени в этом году было непривычно холодным.

В небольшой пристройке девочки схватили несколько ведер. Здесь же в колодце они, торопясь из-за холода, по очереди набирали в ведра ледяную воду и выливали себе на макушку. Воспитательница и помощницы следили за проведением этой процедуры. Троих трясущихся девочек они вернули повторить обливание. Остальные первогодки, и Поли с ними, побежали в умывальню. Там на полке стопкой лежали большие чистые куски мягкой ткани для растирания. Девочки расхватали их, и сначала кутались, пытаясь согреться, но, завидев надсмотрщиков, начали во всю силу растираться.

Двигая тканью по телу, Поли не выдержала и шепотом поинтересовалась у соседки:

— Почему вас привязали к кроватям?

— Чтобы мы не вертелись во сне. Мы должны научиться спать неподвижно, чтобы если будущий муж пожелает оставить нас на ночь в своей постели, мы не помешали ему спать.

— Меня Поли зовут, а тебя? Мы будем пять лет спать привязанными? — в ужасе прошептала Поли, которая любила свернуться клубочком.

— Я Абели. На втором году уже не всех привязывают, следят ночью и потом вяжут только тех, кто ночью шевелится, — ответила ей девушка.

Насухо вытершись, девочки стали брать в бельевом шкафу одинаковые штаны и рубашки и, одеваясь выходить в сад.

— Бегом марш! — зычная раздалась команда и девочки дружной кучкой побежали по дорожке.

Несмотря на все, что происходило с Поли в пансионе: обрезанные косы, пугающие правила, ледяная вода на голову, изнуряющий бег, на душе у Поли было до странности хорошо.

Вскоре она догадалась, почему.

Здесь она была как все, ее никак не выделяли среди остальных девочек ни в лучшую, ни в худшую сторону. И это было ново и приятно!

Глава 4

Поли, на удивление, очень понравилось жить в пансионе. Лучшей жизни она не знала.

Конечно, спать привязанной было очень неприятно, но она за день так выматывалась, что засыпала и так. Спать в холодном погребе было намного хуже. Ежедневное утреннее обливание ледяной водой тоже было малоприятным, но быстро вошло в привычку, как неизбежное зло. Старшие девочки объяснили, что это делали для укрепления здоровья, так как больные жены никому не нужны. А больше ничего плохого в своей новой жизни Поли почти не замечала.

Наоборот!

У нее впервые появились подруги, она больше не боялась появления отца с ремнем или розгой. Теперь ей не приходилось наблюдать, как мама целует сестру, в то время, как сама Поли стоит коленями на гречке, наказанная за несуществующую провинность.

Целый день, с раннего утра до позднего вечера у девочек были занятия под присмотром воспитателей и старших пансионерок: их учили готовить, шить, вышивать, танцевать, читать, писать, считать и всему тому, что еще может пригодиться будущей хорошей жене и матери.

Малейшие проявления строптивости, даже намеки на нее, жестоко пресекались. Никаких «не хочу», «не могу», «не буду» воспитатели не допускали. Очень часто Поли присутствовала при показательных наказаниях своих подруг за малейшие попытки демонстрации непокорности или своенравия.

Иногда это было не только очень больно, но и страшно унизительно, что окончательно ломало волю несчастных. Если бы за девушками первого года не следили постоянно, особенно после таких случаев, наверное, некоторые из них прервали бы нить своей жизни.

Но Поли целых двенадцать лет, с самого рождения, учили покорности гораздо более жестокими методами. Поэтому она легко поняла правила выживания в этом месте и ни разу не попала под наказание. Девочка чувствовала себя в пансионе гораздо счастливее, чем прежде в родном доме.

Абели, с которой Поли познакомилась в первый день, стала ее лучшей подругой. Девушки старались всегда становиться в пару на занятиях и в остальное время стали держаться друг друга.

Приблизительно через два месяца пребывания Поли в пансионе, в их спальню привели еще одну девушку, на последнее свободное место. Когда новенькая проходила мимо крайней у входа Полиной кровати, девушка заметила, что остриженная голова несчастной была вся в крови, тонкие алые струйки медленно стекали по виску и на лоб. Сама она выглядела так, словно шла после яростной драки.

В ночи, в гулкой тишине спальни стало слышно, как вновь прибывшая глухо зарыдала на своей постели.

«Наверное, уткнулась лицом в подушку», — подумала Поли. Ей хотелось бы подойти и утешить новенькую, но все первогодки уже были привязаны на ночь, поэтому оставалось лежать и молча сочувствовать. Да и никакие слова не вернут бедняжке только что обрезанные волосы.

Утром все стало еще хуже. Новенькая отчаянно не хотела раздеваться, чтобы идти на обливание. Остальные, уже раздетые, пансионерки были остановлены на выходе. Им приказали встать в ряд и смотреть.

Новенькую быстро раздели насильно, привязали к ее же кровати, накрыли мокрой тканью голую попу и долго били по ней розгами. Ее ненавидящие крики, со временем, под размеренными ударами прутьев, которыми орудовали две дежурные третьегодки, сменились сначала громким плачем, потом жалобными просьбами и, наконец, униженными мольбами и клятвами быть очень послушной.

Когда наказание закончилось и новенькую отвязали, она шла за всеми пошатываясь, зареванная, с окровавленной головой. Поли вдруг поняла, что этой девушке сейчас кажется, что она попала в ад. Кивнув Абели, девушка подхватила пошатывающуюся бедолагу под локоть и помогла ей выйти в сад. К тому времени Абели уже успела ухватить ведро и набрать в колодце воды. Она уже сильно дрожала от холода на первом зимнем снегу, но протянула воду новенькой.

— Давай лей точно на макушку, если не хочешь стоять тут и обливаться, пока не превратишься в сосульку!

Запуганная девчонка дрожащими руками вылила на свое трясущееся, как в припадке, упитанное тело ледяную воду.

— Теперь иди в тепло! Ступай вслед за девочками, — подтолкнула ее Поли.

Она и сама стучала зубами от, пробирающего до костей, мороза и быстро переступала босыми ногами по обжигающему ступни снегу. Абели уже набрала воды