Дань для Альфы - Полина Белова

— Знаешь, Рэстан, мне кажется, что дети между человечком и оборотнем появляются только в истинной паре. Наша раса стала забывать, что это такое. Возможно, мы давно проходим мимо своего счастья, поэтому двуликих и становится все меньше. И я, получается, девятнадцать лет тому назад прошел мимо, — печально сказал другу Шурхэн. — Судя по запаху твоей девочки, мать Поли была тогда подо мной или под моим отцом. И я думаю, что это был я. Отец наверняка узнал бы в женщине свою истинную, а мне тогда, в силу юнного возраста, все женщины пахли, как карамельки.

Рэстан понимающе кивнул.

— Я намного слабее отца, поэтому остро унюхал в Поли родную кровь только, когда в нашей девочке проснулся оборотень, хотя мой волк с первого вдоха рядом с ней что-то непонятное учуял, — рассуждал Шурхэн. — Бедный отец! Он почувствовал родную кровь там, где она просто не могла быть, и принял Поли за свою истинную пару. Он так ошибся! Слишком сильно хотел видеть следующим королем и Альфой своего наследника, а не тебя, Рэстан. Конечно, раз в целой стране тогда было только две истинные пары, то знания о них и их особенностях понемногу теряются. Тебе не кажется, что Поли твоя истинная? — спросил Шурхэн.

— Не знаю точно, но я почти уверен в этом. Только одно понимаю. Влюбился я точно не в ее запах. Помню, как на конюшне в глаза ее серые, сияющие, любопытные заглянул, так и пропал. С первого взгляда! Ну, вкусный запах, конечно тоже, имеет значение. Он поразил моего волка в самое сердце, — усмехнулся Рэстан, почесывая за ушком, привычно уснувшую у него на руках, под мирную беседу мужчин, любимую женщину. Он тихонько покачивался с ней на кресле качалке, стараясь, чтобы она спала подольше.

— Мне нужно проверить, убедиться… Если мать Поли родила твою девочку от меня, то в ее теле во время беременности произошли изменения, благодаря которым, я сразу узнаю мать своего ребенка по запаху, — задумчиво проговорил Бета. — Будет странно все время пытаться завести ребенка и узнать…Что он… она… рядом…маленькая…выросла без помощи, без поддержки…

— Но по твоей теории, Торэс и Абели… — задумчиво начал Рэстан, потом вдруг, озаренный догадкой, наклонился к Поли. — Девочка моя, дети Абби родились волчатами, а потом обернулись?

— Ты же ничего им не сделаешь? — от волнения у сонной Поли руки стали лапами, и она нервно заскребла когтями по деревянной спинке кресла. — Абби сказала только мне и Грэйси, по секрету. Даже Торэс еще не знает, только лекарь и господин Горэн. Она сказала, что тебе это очень не понравится.

— Нет-нет, моя маленькая! Что ты! Не волнуйся. Просто Абели и Торэс — истинная пара. Рождение ребенка в волчьей ипостаси с последующим обращением в младенца, самый верный признак истинной пары.

— Похоже, твой малыш, Рэстан, будет наследником от двух потомков истинных пар, — вдруг Шурхэн вскинулся. — Мне нужно срочно навестить мать Поли!

— Что ты говоришь? — возмутился Рэстан. — Пока моя девочка не родит, и мы не проведем свадебное торжество, даже не думай никуда отлучаться!

— Отпусти меня, Рэстан! Если она моя истинная… Я волком быстро обернусь, — хмуро попросил Бета.

Король только неохотно кивнул.

Родила Поли удивительно легко. Волчонка, щенка, серого. С незапамятных времен серый или белый окрас обозначал свободный и дикий дух ребенка. При этом волчонок, как обычно, родился совершенно беспомощным, слепым и глухим. Поли была в полном шоке, и в страхе не верила, что у потомка истинных так и должно быть. К счастью, уже через минуту малыш обернулся обычным орущим младенцем и у нее отлегло от сердца.

Мать и отец немедленно окружили свое орущее сокровище теплом, любовью и заботой.

— Ему важно получать достаточно материнского молока и чувствовать защиту в первые дни жизни. Не волнуйся, родная, волчата быстро растут и, не пройдет и года, он сможет принимать участие в небольшой охоте, тогда как его вторая ипостась, младенец, еще только будет учиться ползать. Сынишка снова обернется волчонком примерно через десять недель после рождения, — успокаивал Рэстан свою любимую и, как он уже точно знал, истинную пару.

Пышную королевскую свадьбу провели на третий день в новом, только что построенном, прекрасном храме Богине, сразу, едва Поли пришла в себя после родов. Это было самое первое торжественное событие в новом храме. На наследного принца в свадебной корзине, которую за молодыми гордо нес в зубах Шурхэн, с любопытством и умилением поглядывали все собравшиеся двуликие и почти весь человеческий квартал в полном составе.

Мать Поли тоже была здесь, в храме. Девушка удивилась, что за прошедшие годы она совершенно не изменилась, выглядела такой же молодой, красивой, но невероятно испуганной.

Поли не захотела даже поговорить ни с матерью, ни с сестрой.

— Абби и Грэйси — моя единственная семья, — в запале сказала она Шурхэну и Рэстану, которые подробно рассказали ей новости как раз когда она наряжалась в платье невесты.

— А я? — воскликнул Шурхэн. — Доченька я для тебя… Ты только скажи!

— А мы? — возмутился Рэстан с сыном на руках.

— И Вы, — успокаивающе проворковала им Поли. — Конечно, и Вы.

Она ласково обняла своего синеглазого, чмокнула нежную щечку сына и улыбнулась отцу.

Как женщина, родившая оборотню ребенка, мать Поли на следующий день после королевской свадьбы, в том же храме, стала Первой женой Шурхэна. Он притащил ее в свой дворец, после того, как быстренько и безжалостно сделал вдовой. За юным наследником земельного лорда, братом Поли, до его совершеннолетия, Шурхэн оставил присматривать дядю мальчика со стороны отца. Желания самой женщины на такие значительные изменения в жизни никто не спрашивал.

Шурхэн невероятно злился на свою истинную пару за плохое отношение к их общему ребенку. С его молчаливого согласия, в гареме, несмотря на статус Первой жены, оборотницы быстро показали человечке, хоть и с увеличившейся, благодаря беременности от оборотня, продолжительностью жизни, ее настоящее место. На нее часто рычали, иногда кусали и царапали, устраивая ссоры. Шурхэн не заступался за нее и не одергивал наложниц. Единственное, за что он был благодарен этой женщине — это рождение драгоценной дочери, но ее последующее отношение к ней напрочь отбило у мужчины желание нежничать с такой матерью. Женитьба и статус первой жены Беты — это дань традиции и закон, но это все, что она получит, думал, наблюдая за парой Шурхэн.

Но все же… ее запах дурманил голову и звал. Особенно в полную луну…