Дань для Альфы - Полина Белова

с некоторым удивлением отметила, что в ее душе не появилось даже толики сочувствия. Слова Рэстана о том, что эту красавицу не просто отправят в другие покои дворца, а вообще отдадут другому мужчине наполняли душу новой наложницы бессовестным ликованием.

За дверью стоял обеспокоенный Шурхэн, Поли услышала его встревоженный голос.

— Рэстан, нужна твоя помощь. У меня серьезные проблемы с Торэсом, главой личной охраны бывшего короля, а теперь моей.

— Что случилось? — голос короля был деловым.

— Его человечка рожает, и он сошел с ума от беспокойства. Она его единственная наложница и носит сразу двоих волчат. Нужна сила Альфы, чтобы усмирить его волка. Он обезумел, рычит, скалится и не дает лекарю подойти к бедной женщине, даже отца своего не слушает, — встревоженно отвечал Шурхэн.

— Человечка? — удивился Рэстан.

Поли тут же вскочила с кресла и подбежала к королю.

— Абели! Моя дорогая Абели рожает! И без помощи лекаря! Что же ты стоишь? Беги! Скорее! Обернись волком! — она требовала и приказывала, позабыв, кто есть кто.

У рыжей от изумления на такую наглость челюсть упала. Она все еще стояла на коленях, теперь раскрыв рот.

— Шурхэн, вон та, рыжая, теперь твоя. Забери ее немедленно. Ты! — он ткнул пальцем в Поли, — обуйся, наконец, и из этих покоев ни шагу!

На этих словах Рэстан сбросил одежду, обернулся волком и умчался.

Глава 34

Абели в изнеможении металась на широкой кровати. Одеяло было откинуто куда-то на пол, простынь сбилась, оголяя полосатый матрас.

Время от времени, все чаще, молодую женщину скручивало и выгибало дугой от сильнейшей боли в пояснице — это схватки. Несмотря на юный возраст и отсутствие житейского опыта, Абели понимала, что сейчас рожает. В перерывах между схватками, которые становились все короче, а сами схватки все дольше и болезненнее, она была настолько обессилена, что могла только лежать, тихо постанывая.

В спальне роженица была совершенно одна, если не считать обезумевшего волка, и абсолютно беспомощна. Ей даже воды некому было дать, в короткие минуты обессиленного отдыха, чтобы смочить пересохшие губы. Когда роженица при наступлении боли, кричала особенно сильно, волк рядом выл. Этот тоскливый вой звучал, тем громче, чем сильнее был крик несчастной, при этом зверь еще начинал беспокойно метаться по комнате.

Из-за закрытой двери доносились встревоженные голоса господина Горэна и лекаря, но громадный волк в спальне рычал настолько грозно, что они не смели войти в комнату, где мучилась роженица.

— Впусти! Впусти лекаря, пожалуйста! Торэс! Ты убиваешь меня и наших детей! Прошу тебя, умоляю! Торэс! — плакала Абели, раз за разом пытаясь образумить зверя.

Но все было бесполезно. Ничего человеческого не светилось в желтых волчьих глазах. Едва у наложницы начались первые схватки, зверь взял верх над человеком и инстинкт велел ему защищать свою пару, пока она приводит в мир щенков, заглушая все человеческое. Волк не понимал, что Абели женщина, а не самка, и ей нужна помощь лекаря, особенно, при рождении детей от оборотня. Он принимал за угрозу любую попытку приблизиться к логову, которым была их спальня, и стоял насмерть. Когда самка стонала слишком жалобно, он усиленно пытался вылизать ее огромным скользким шершавым языком. Абели и плакала, и кричала, и ругалась, и стонала, но волк был непоколебим в своем желании защитить свою волчицу.

Женщина уже совсем отчаялась получить помощь, да уже и не думала ни о чем, ее сознание время от времени уплывало и терялось в бесконечной боли. Едва Абели немного приходила в себя и открывала глаза, она видела перед собой печальную волчью морду, внимательно заглядывающую ей в глаза и пытающуюся решить все родовые проблемы облизыванием.

Король Рэстан появился как нельзя вовремя. Ментальная сила Альфы приказала и помогла Торэсу обернуться, но он впал в такую, теперь уже человеческую, панику, что толку от него стало еще меньше чем от волка. Но, к счастью, к Абели, наконец, смогли подбежать лекарь и господин Горэн, как его добровольный помощник. Они взяли протекание родов под свой контроль.

Рэстану же пришлось против воли вывести Торэса из спальни, где мучилась роженица, и силой Альфы удерживать внизу, в гостиной, до тех пор, пока не послышался первый детский плач.

Господин Горэн вскоре вынес, все еще не верящему в свое счастье, ошалелому отцу его, родившегося первым, ребенка. Едва Торэс увидел мальчика, мужчина снова непроизвольно обратился в волка и стал тщательно вылизывать сына, уложив его на мощные мягкие лапы.

Оборотни рождались настолько редко, что рождение каждого нового двуликого становилось событием, не только для семьи, но и известным на весь город.

Едва Торэс закончил облизывать сына, счастливый дедушка принес ему пищащую девочку, и сияющий отец принялся деловито обрабатывать языком теперь уже дочку.

— Через неделю, когда невеста оправится после родов, поведем ваш свадебный обряд, — распорядился король, невольно умиротворенный событиями и картиной сопящих крошек на мощных лапах зверя.

Волк был полностью поглощен детьми, и, казалось ничего не слышал, вместо него господин Горэн поклонился и от всего сердца поблагодарил короля за помощь и участие.

Абели уснула. Она настолько вымоталась и обессилела, что даже не чувствовала, как будущий муж нежно обтирает ее влажной тканью, перестилает постель и перекладывает ее на чистую. Торэс сам убирает и вымывает всю спальню не в силах подпустить никого к ослабленной спящей самочке и чутко прислушиваясь к ее дыханию. В плетеных корзинах, тут же, под присмотром отца, спят дети. Лекарю пришлось устроиться отдыхать в гостевой спальне. Торэс не позволил отпустить его пока не убедится, что со здоровьем Абби все в порядке.

Шурхэн, тем временем, немного злился на Рэстана из-за навязанного ему подарка. Рыжая наложница рыдала без остановки до самого дворца Беты, где ее неласково встретили остальные наложницы Шурхэна и оставшиеся у него женщины отца. Все самки гарема отчаянно пытались привлечь внимание Беты. Они сражались между собой за каждую ночь с ним. И неудивительно. Забеременевшая и родившая живого волчонка женщина, станет первой, а, возможно, и единственной, женой Беты.

Оборотни жили до трех тысяч лет, но дети рождались у них крайне редко. У всех двуликих была единственная жена — обычно, это женщина, родившая живого ребенка. Как бы волк не гулял, едва он становился отцом, оборотень сразу становился верным мужем для матери своего ребенка. Случаи, когда у одной самки детей было двое, были невероятно редким исключением.

Только лорды, владеющие землями, по закону могли иметь несколько жен, чтобы обеспечить себе хотя бы двоих сыновей и наследование своих владений сильнейшим из них.

У Шурхэна еще не было детей, поэтому место первой