Легенды и археология. Древнейшее Средиземноморье - Людмила Станиславовна Ильинская

мифов отчетливо проявились в творчестве сицилийца Эвгемера, находившегося между 311 и 299 гг. до н. э. на службе у македонского правителя Кассандра. В отличие от Гекатея и Гелланика, пересказывавших греческие мифы и лишь изредка вносивших в них рационалистические поправки, Эвгемер ломает само представление о богах. Воспользовавшись приёмом Платона, сконструировавшего мифический остров Запада Атлантиду, Эвгемер создает никогда не существовавший остров Панхайю на Востоке, у берегов далёкой Индии, и делает его очагом древнейшей цивилизации и почвой социальной утопии. Мы знаем об утопии Эвгемера главным образом по изложению Диодора[22]. Надо думать, что сам Эвгемер основным в своём рассказе о счастливой жизни на прекрасном и обильном плодами острове, где царят благополучие и справедливость, считал выработанную им модель политической системы. Привнеся в неё элементы, знакомые из практики эллинистического Египта и преданий о прошлом Крита, он предлагает как бы модель общества, живущего по мудрым законам, установленным в незапамятные времена добродетельными царями, им управлявшими и обожествленными. Об этих законах Эвгемер якобы узнал из «Священной записи о деяниях Урана, Кроноса и Зевса», нанесенной на золотую стелу, выставленную в храме Зевса Трифильского — эпитет, обусловленный тем, что население острова делилось на три филы. Внимание современников Эвгемера привлек, однако, не проект политического устройства чудесного острова, а высказанная им идея о природе богов, созвучная эпохе эллинизма, когда грекам постепенно становилась привычной чисто восточная концепция обожествления царствующих правителей. Боги, утверждал Эвгемер, — это справедливые правители прошлых времен, получившие божеские почести и бессмертие большей частью благодаря благодеяниям, оказанным людям, хотя некоторые из богов получили их потому, что пользовались уважением завоеванных ими народов, которые и провозглашали их богами. Разумеется, не все античные читатели Эвгемера приняли эту идею. Некоторые обвиняли его в безбожии, поскольку он осмелился приписать богам человеческую сущность. Но в целом эпоха эллинизма, склонная к скепсису и систематизации, создала благоприятную почву для развития эвгемеризма (так стали называть в новое время эвгемеровский принцип рационалистического толкования мифов о богах или о таких культурных героях, как Геракл и Аристей, он получил широкое распространение в последующей греко-римской литературе.

Из эллинистических авторов, не принявших эвгемеризма, наиболее систематически — по циклам — изложил мифологический материал александрийский грамматик II в. до н. э. Аполлодор в произведении, названном им «Библиотека».

Напротив, Диодор Сицилийский, чья «Историческая библиотека» — основной источник по преданиям, относящимся к Сицилии, во многом придерживался принципов Эвгемера. Принимая одну из версий мифа, он обычно развивает сюжет таким образом, что герой или бог, почитаемый в разных частях греческого мира, становится «путешественником», странствующим от одного места своего культа к другому. При этом герои, прославившиеся похожими подвигами и носящие разные имена, превращаются в одного героя, и только по содержащимся в версиях противоречиям или по сообщению автора, что герой известен под двумя или тремя именами, можно догадаться, какая проделана работа для устранения несоответствий и придания повествованию стройности.

Характерная особенность изложения мифов Диодором — это стремление выйти за пределы мест классического действия мифов — Балканского полуострова, островов Эгеиды, Малой Азии, Египта. Он предпочитает те варианты, в которых регионом главных событий становится Сицилия и соседствующие с ней земли. Здесь определенно сказывается патриотизм Диодора, уроженца Сицилии, не желавшего мириться с тем, что его остров, согласно локализации гомеровских преданий, был для современников Троянской войны лишь местом обитания чудовищ и разбойников (Сциллы и Харибды, циклопов, лестригонов). Опуская эти не украшающие Сицилию рассказы, историк подробно повествует о деяниях в Сицилии и на близлежащей Сардинии таких героев, как Геракл, Иолай, Аристей, Дедал.

Если легенды, относящиеся к древнейшей истории Сицилии известны нам главным образом благодаря «Исторической библиотеке» Диодора, то предания, касающиеся древнейшей Италии, сохранены в «Римских древностях» знаменитого антиквара Дионисия Галикарнасского, жившего, как и Диодор, в последние годы Римской республики и начале империи. Многочисленные греческие и римские предания, связанные с названиями местностей, рек, городов, изложил их младший современник Страбон в исторических экскурсах своей «Географии». Чисто римская традиция наиболее полно дошла до нас в «Римской истории» автора той же эпохи Тита Ливия.

Привлекая мифы народов Италии — этрусков, сабинян, латинов, венетов, — впервые собранные в «Началах» Катона Старшего (II в. до н. э.), римские антиквары использовали приёмы греческих логографов. Они выбирали из мифов имена царей, объединяя их в списки. Древнейшим считался список царей города Альба-Лонга, начинавшийся именем беглеца из Трои Энея, более поздним — список римских царей, который открывался именем легендарного основателя Рима Ромула и был включен в родословную царей Альба-Лонги. Установлено, что лишь последние этрусские цари Рима (Тарквиний Древний, Сервий Туллий и Тарквиний Гордый) могут быть признаны историческими лицами, но их образы, как показывает сопоставление римской и этрусской традиций, искажены патриотическими легендами, которыми изобилует римская анналистическая историография. Предпринятая современным итальянским историком Э. Перуцци попытка изложения истории Рима по царствованиям Ромула, Нумы Помпилия, Анка Марция[23] возвращает пас к давно преодоленной тенденции воспринимать римские этиологические мифы как реальность.

Прежде чем приступать к поиску содержащегося в мифе исторического зерна или его проверке с помощью археологического материала, нужно убедиться в том, что перед нами действительно ранний миф, а не сравнительно поздняя ученая конструкция или утопия типа платоновской Атлантиды или счастливого острова Паихайи, созданного фантазией Эвгемера.

* * *

Археологические исследования последних десятилетий не только углубили уровень знания исторического прошлого регионов, составлявших главный ареал гомеровского эпоса, но и расширили горизонты исторической науки, сделав её достоянием также памятники древней культуры Италии и прилегающих к ней островов.

Предлагаемая читателю книга — о легендах, связывающих открытый Г. Шлиманом и А. Эвансом крито-микенский мир с землями Запада, которые греки называли Гесперией и куда был устремлен поток греческих торговцев и колонистов. Гесперия — это и Италия, и Сицилия, и Сардиния, и далёкая Испания. Мы расскажем об Италии, Сардинии и Сицилии с прилегающими к ней Эолийскими островами. Благодаря археологическим исследованиям послевоенного периода стало ясно, что ткань мифов об этих забытых греками к гомеровскому времени землях сплетена из нитей, стабильно соединявших крито-микенский и сицилийско-италийский миры в течение по крайней мере нескольких столетий.

В основном это мифы, вобравшие в себя предания, греков (балканских и малоазийских), этрусские легенды, дошедшие до нас благодаря римской антикварной литературе, и чисто местную традицию народов Италии и Сицилии, которую греческие историки, чья жизнь была связана с миром западногреческих колоний, восприняли в её устных отголосках.

Глава 1.

Девкалионов потоп

Весь густо населенный мифологический мир греческих героев имел для греков вполне определенные точки отсчета — грандиозные катаклизмы.