Кристофер Нолан. Архитектор реальности. От «Тарантеллы» до «Довода» - Гийом Лабрюд

ныне более чем прибыльной кинематографической вселенной Marvel. Как сценарист, режиссер и продюсер фильмов с участием икон поп-культуры – даже столкнув их лицом к лицу в фильме 2016 года «Бэтмен против Супермена: На заре справедливости», англо-американский автор совершил собственный прорыв в мире киноискусства. Режиссер, принадлежавший своей эпохе, а может быть, и поколению, Нолан превратился в человека, одно только имя которого вызывает в воображении целый мир. Но произошло это не в одно мгновение.

«Путешествие на луну» режиссер Жорж Мельес, 1902 г.

Филипп Дрюлье – французская икона научно-фантастических образов и один из главных авторов журналов Pilote и Métal hurlant – неоднократно утверждал, что научная фантастика не получала высоких похвал от интеллектуальных критиков (к которым он добавляет характеристику «тугодумы») с 1969 года, со времен фильма «2001: Космическая одиссея», и то лишь потому, что они не могли высказаться плохо о работе Стэнли Кубрика. Выход экранизации произведения Артура К. Кларка в конце 1970-х был отчасти связан с успехом «Звездных войн». Эти два фильма были одновременно противоположными и дополняющими друг друга трактовками научной фантастики в кино, на грани между развлечением и размышлением. Достаточно, чтобы заставить начинающего режиссера пошевелить мозгами. С тех пор мир сильно изменился, и Кристофер Нолан является частью кинематографической традиции, особенно в жанре строгой научной фантастики[5].

Принял ли Нолан эстафету из рук Кубрика? Выдержит ли его работа испытание временем и грядущими кинематографическими революциями? Ведь хотя он и хочет выглядеть постмодернистом, экспериментируя, но сохраняя приверженность традиционным приемам (с минимумом компьютерных изображений), все же возникает вопрос о долговечности этой тенденции… как в его работах, так и в творениях его коллег-режиссеров.

Постоянные навязчивые идеи

Как автору Нолану присуща некая степень одержимости идеями, которые обнаруживаются в каждом из его фильмов. Будучи частью как британской, так и американской культуры, режиссер в значительной степени посвятил себя анализу американского общества, его культуры, фантазий и надежд, следуя знаменитому утверждению философа Жана Бодрийяра: «Возможно, истинная Америка может открыться только европейцу». Мы, очевидно, имеем в виду поиски идентичности в фильмах «Преследование» и «Мементо»: лишенный индивидуальности начинающий писатель постепенно превращается в своего злого двойника, а человек, потерявший память, бесконечно преследует убийцу своей жены. Если мы говорим о конкретных личностях, о персонажах, то невозможно не увидеть в этом метафору Соединенных Штатов – страны, чрезвычайно закомплексованной из-за своего колониального прошлого и с почти болезненной потребностью в сильной идентичности, рискующей выступать на международном уровне в ущерб другим странам. Слабые мужчины также являются постоянными фигурами в преимущественно мужском кино Нолана. Представительницы слабого пола часто используются им в качестве предлога для развития повествования, когда его главные герои становятся непосредственными или косвенными убийцами женщин, как в фильмах «Престиж», «Темный рыцарь» или «Начало».

Но одной из главных тем фильмографии Кристофера Нолана, несомненно, является тема реальности или даже истины – двух, безусловно, разных, но неразрывно связанных между собой понятий. Режиссер, кажется, увлечен парадоксальной работой 1953 года: «Относительность», литография Маурица Корнелиса Эшера, изображает архитектурное сооружение, состоящее из лестниц, где игра перспективы представляет персонажей идущими как вперед, так и назад, из-за чего произведение можно «считывать» в любом направлении. Хотя этот образ неоднократно использовался и пародировался в поп-культуре, Нолан применяет его в нескольких своих фильмах, включая тюремную обстановку в «Темном рыцаре», которая в равной степени обязана «Воображаемым тюрьмам» с офорта Пиранези (1750) и знаменитому лабиринту Эшера, и, конечно же, в фильме «Начало», в сцене между Артуром (Джозеф Гордон-Левитт) и Арианой (Эллиот Пейдж), где первый заставляет вторую подниматься по лестнице, а затем камера начинает вращаться, перемещаясь по вертикали снизу вверх, чтобы показать зрителям, что у сооружения нет конца и что его общий вид на самом деле является игрой перспективы.

«2001 год: Космическая одиссея» режиссер Стенли Кубрик, 1968 г.

Подобная одержимость Нолана реальностью часто заставляет его включать в свои фильмы фрагменты диалога или даже монологи, когда один персонаж объясняет другому, как понять окружающий их мир. Эти отношения между мечтой и реальностью, иллюзией и действительностью, конечно же, связаны с мастерством фокусника, ведь творчество режиссера в целом стремится подчеркнуть связь между иллюзионистами и кинематографистами[6].

Эта связь реальности с трассировкой изображения[7] – понятие, разработанное документалистом Жаном Рушем в его «синема верите»[8], – отражается и в технических средствах, используемых для съемки.

Нолан снимает в VistaVision – старом формате, предназначенном для спецэффектов, но благодаря горизонтальной, а не вертикальной прокрутке изображение получается более масштабным и детализированным. Некоторые сцены «Темного рыцаря» были сняты в формате Imax, на 70-миллиметровой пленке, которая по качеству в четыре раза превосходит обычную кинопленку. Если смотреть или пересматривать фильм по телевизору или на любом другом экране, не приспособленном для такого формата, то полосы синемаскопа будут исчезать и появляться снова между двумя сценами, записанными на разном оборудовании.

Вкус к технологиям, сочетающийся с традиционализмом и уважением к истокам, не единственная дихотомия, управляющая вселенной Нолана. Что отличает термин «кинематографист» от термина «режиссер», так это желание художника наложить собственный отпечаток на свою работу и от фильма к фильму глубже исследовать дорогие ему темы. В этом смысле Кристофер Нолан – полноценный режиссер, который в своем стремлении разобраться с реальностью и ее истинами выбрал в качестве средства искусство иллюзии и обмана.

Глава 1. Когда я вырасту, я стану Кристофером Ноланом

«Звездные войны» и Super 8

Кристофер Нолан родился летом 1970 года в самом сердце исторического района Лондона – в Вестминстере. Его отец Брендан Нолан был рекламным менеджером, а мать, Кристина Дженсен, американка и бывшая бортпроводница, была учительницей английского языка. Будущий режиссер рос в среде, которая была явно ориентирована на общение, изображения и язык. По крайней мере, об этом мы узнаем из статьи Тома Шоуна в Guardian за 2014 год под скромным названием «Кристофер Нолан: человек, перезагрузивший блокбастер». Кристофер был вторым ребенком в семье, где после первенца Мэттью[9] и его самого в 1976 году родился еще и Джонатан, ставший впоследствии не только сценаристом наряду со старшим братом, но и создателем сериалов «В поле зрения» (CBS, 2011–2016) и «Мир Дикого Запада» (HBO, с 2016 года).

Двойное гражданство Кристофера Нолана и, соответственно, принадлежность двум культурам сыграли ключевую роль в познании кино и других искусств: его детство разделено между Англией, родиной Уильяма Шекспира, и США,