Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину - Илья Геннадиевич Венявкин

смогли бы делать то, что они делают, если бы не верили, что их поступки разумны, правильны или даже неизбежны. Ни одна власть, ведущая войну, не может опираться исключительно на принуждение, она всегда привлекает на свою сторону идеи, создающие такую картину мира, в которой война оправданна. Сами идеи тоже не возникают из ниоткуда — они вызревают и трансформируются в обществе в течение долгого времени.

Для этой книги я изучал последние пять десятилетий российской истории. Я хотел найти ответы на вопросы, которые не давали мне покоя с 24 февраля 2022 года. Как стали возможными российские ракетные удары по жилым домам в Украине? Почему священники благословили войну против другого православного народа? Как российская пропаганда дошла до расчеловечивания украинцев и стала призывать к их уничтожению? Почему чиновники, которые до этого говорили о человеческом капитале и национальном благосостоянии, молча переключились на поддержку военной машины, которая уничтожает и то, и другое? Откуда взялась идея, что Россия обречена на вечную борьбу с сатанинским злом, и почему это зло — Запад и либеральные ценности? Все эти вопросы можно свести к одному главному: как эта война стала возможной?

Чтобы ответить на него, я проследил биографии девяти человек, каждый из которых внес свой вклад в то, чтобы эта война стала такой, какой мы ее сейчас видим. Я не утверждаю, что именно эти девятеро несут самую большую ответственность. Каждый из них был нужен мне как представитель одного из институтов российского общества, где в течение многих лет вызревала идеология войны. Михаил Задорнов — сатирик, научивший российских телезрителей сначала смеяться на американцами, а потом и ненавидеть их. Сергей Суровикин — генерал армии, которая никогда не отказывалась выполнять приказы, к каким бы потерям среди мирного населения они ни приводили. Николай Патрушев — многолетний глава ФСБ и лидер партии «ястребов», который в ситуации неопределенности всегда выбирал самое жесткое и жестокое решение. Эльвира Набиуллина — глава Центробанка РФ и представительница класса технократов, для которых нет ничего важнее государства. Михаил Васильев — священник Русской православной церкви, которая постепенно стала частью государства и его репрессивного аппарата. Александр Дугин — когда-то маргинальный философ, который много лет назад поверил, что за идеи нужно убивать и умирать, и дождался момента, когда его философия стала мейнстримом. Тимофей Сергейцев — один из тех политтехнологов, что много лет придумывали способы дискредитировать демократию в России и подчинить себе общество. Маргарита Симоньян — медиаменеджер[1], которая начинала простым репортером на государственном телевидении, а теперь курирует огромную машину государственных пропагандистских СМИ. Андрей Морозов — блогер и политический активист, в середине 2000-х закидывавший либеральных журналистов помидорами, а потом отправившийся добровольцем в Донбасс. Эти герои своими биографиями скрепили пять десятилетий российской истории — полные надежды восьмидесятые, бурные девяностые, стабильные нулевые, напряженные десятые и взорвавшиеся двадцатые.

Каждый из персонажей книги проделал свой путь к войне с Украиной. Каждый из них на протяжении всей своей карьеры был в тени главного героя российской политической жизни последних 25 лет — Владимира Путина. В среде политической оппозиции 2010-х годов был популярен лозунг «Россия без Путина». В нем воплотилась надежда на то, что стоит диктатору исчезнуть, вся страна переменится. Возможно, это и так, но мне важно было посмотреть на российскую историю под другим углом — увидеть те изменения, которые невозможно свести только к фигуре президента, пусть и невероятно влиятельного.

Как историк я верю, что поступки людей связаны не только с их интересами или эмоциями, но и с идеями. Идеи и идеологии берут на себя функцию карты, без которой человек не может ориентироваться в незнакомой социальной реальности. Особенно важную роль идеи и идеологии играют в странах, переживающих стремительную политическую трансформацию, — таких как постсоветская Россия.

Самый простой способ понять идеи человека — внимательно проследить за тем, что он делает и говорит на протяжении своей жизни. Я не стремился лично встретиться с каждым из своих героев — за свою жизнь они дали десятки интервью и совершили множество публичных поступков. Чтобы описать их картины мира и собрать вместе идеи, которые сделали войну возможной, мне было достаточно оставшегося от них текстового и цифрового следа.

Когда я начинал писать эту книгу, многие эксперты считали, что в современной России нет четко сформулированной идеологии, а главную роль играют экономические интересы, личные эмоции и амбиции. Я заканчиваю ее через год после убийства в исправительной колонии Алексея Навального и через три года после начала войны. Сегодня, кажется, уже никто не спорит, что одними интересами или обидами катастрофу такого масштаба объяснить нельзя. Чтобы война продолжалась, нужны идеи. Чтобы противостоять им, нам как минимум нужно понимать, как они устроены.

ГЛАВА 1

Михаил Задорнов

Человек, которому было смешно

25 декабря 1991 года, за шесть дней до Нового года, в 19 часов 35 минут с флагштока Сенатского дворца московского Кремля был спущен красный флаг, и через десять минут над ним поднялся российский триколор. Совсем недавно казавшийся вечным Советский Союз перестал существовать. Первый канал телевидения еще вещал на бо́льшую часть исчезнувшей страны, но обратиться к жителям новых государств с официальным новогодним поздравлением было некому — президент СССР Михаил Горбачев подал в отставку, президент России Борис Ельцин смотрелся бы в этой роли неуместно. Не найдя подходящего политика, руководители телеканала доверили эту задачу стендап-комику — сатирику, как их тогда называли, — Михаилу Задорнову.

Задорнов прославился в 1984 году, когда «Вокруг смеха», главная советская юмористическая передача, показала его фельетон «Девятый вагон». Сатирик рассказывал умирающему со смеху залу историю, которая приключилась с его знакомым: к пассажирскому поезду подсоединили два девятых вагона, и один из них ехал пустым, а в другой все время продавали новые билеты. Возмущенные пассажиры потребовали разобраться, и в результате полный вагон отцепили, а пустой поехал дальше. Панчи из фельетона разошлись на цитаты: «Все люди нормальные, они умеют считать до девяти, и поэтому точно знают, что девятый вагон это тот, который после восьмого, а не тот, который перед десятым». На концертах Задорнова зал смеялся над абсурдом советской жизни — бессмысленной бюрократией, партийными лозунгами, которым никто не верит, двоемыслием обычных людей.

С перестройкой его критика советских порядков стала еще острей. В рассказе «Хромосомный набор» Задорнов говорил о мурашках, которые на генетическом уровне достались ему от деда и мешают открыто говорить, что он думает. В другом скетче смеялся над самой перестройкой и ее авторами: «Я не понимаю, почему у нас перестройка проводится людьми, которые довели страну до