Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов

к народу по радио выступил Сталин. От имени партии он говорил, что Гитлер, собрав против нас огромные силы, подло нарушил условия соглашения о ненападении и дал приказ своим войскам перейти советскую границу. Сейчас стоит вопрос о жизни и смерти нашего государства. Сталин говорил, что успехи фашистов временные. Что если мы сплотим все свои силы, то наверняка разгромим врага, прогоним его с советской земли. Наше дело правое — враг будет разбит, победа будет за нами!

Как-то сразу все стало на свои места. Партия призывала весь советский народ на борьбу с агрессором. Новые тысячи и тысячи добровольцев пошли на фронт. Заводы работали на полную мощность. Значит, и нам, ребятам, надо что-то делать, стараться быть полезными.

Но как и что делать? Школы закрыты. До 1 сентября еще далеко. Очень обрадовались, когда какой-то парень из райкома комсомола поручил нам заняться сбором пустых бутылок. Он объяснил, что нашими бутылками, наполненными горючей смесью, бойцы будут поджигать танки врага. Бутылок нужно много и поскорее!

Мы облазили все чердаки и подвалы и собрали горы бутылок. Нас похвалили, но сказали — мало! На следующий день мы пошли по квартирам — принесли еще несколько мешков с бутылками. Наверное, мы обшарили все помойки, все закоулки во дворах, свалки мусора на окраине города. Бутылок больше не было…

Над Ленинградом все чаще и чаще стали появляться вражеские самолеты. В городе создавались все новые и новые посты местной противовоздушной обороны, стали привлекать к дежурству и нас, мальчишек и девчонок. Учили обнаруживать зажигательные бомбы, тушить их, оказывать помощь пострадавшим. Мы с великим старанием овладевали всеми этими премудростями. Каждому не терпелось хоть чем-то доказать свою отвагу и мужество. Мы ведь еще реально не представляли, что такое — настоящие бомбежки…

Как только ночью объявлялась очередная воздушная тревога, ребята быстро забирались на крышу. Там, особенно ночью, в темноте, рассекаемой острыми лучами прожекторов, воображение разыгрывалось особенно ярко. Я готов был совершить любой подвиг, выполнить любой приказ… Но… никаких приказов нам не отдавали… А моя мечта стать летчиком отодвинулась на второй план. Школу ВВС из Ленинграда эвакуировали на восток. Через год я бы смог в нее поступить, а теперь? Теперь это стало невозможным. И я решил сбежать на фронт. Пусть хоть в пехоте, но буду сражаться за Родину…

Но сбежать на фронт не успел. Пришел приказ отправляться на строительство оборонительных сооружений вокруг Ленинграда. Правда, он касался только совершеннолетних. Но не было запрета и нам. Мы сговорились и явились к месту сбора на вокзал. Народу в вагоны набилось много. Ехали весело. Пели, даже плясали меж скамеек. Так незаметно добрались до Гатчины… И тут впервые увидели, услышали и почувствовали, что такое настоящая война. Через Гатчину шли беженцы, усталые, измученные, потрепанные, запыленные, с узлами, мешками, маленькими детьми на руках… На машинах везли раненых. Город был забит воинскими частями. Над головами с ревом проносились краснозвездные самолеты.

За всем этим шумом мы не обратили внимания на какой-то незнакомый ноющий звук. А это приближались к Гатчине вражеские бомбардировщики. «Воздух!» — крикнул кто-то, и тут же раздался оглушительный взрыв. Рядом отчаянно закричала женщина. Кто-то побежал. За первым бегущим побежали другие. И вот уже все куда-то бегут. Снова грохочет взрыв, на наши головы сыплются земля и песок. Что-то больно ударило меня в плечо. Сердце сжалось от страха. Побежал вместе со всеми, потом упал — то ли в яму, то ли в канаву, не успел приподняться, как на меня навалилось еще несколько человек. Снова рядом раздался взрыв. Буквально вжимаемся в землю, пытаемся сжаться в один комок. Дышать почти невозможно, и я кричу, боясь, что сейчас задохнусь…

Я всегда считал себя смелым парнем. Во дворе принимал участие во всех проказах и не уступал даже совсем взрослым ребятам. Никогда не думал, что могу струсить…

Бомбардировка закончилась, и снова наступила тишина. Какие-то люди подбирали убитых, санитары оказывали помощь раненым…

Встретивший нас командир дал распоряжение построиться в колонну. Мы тронулись в пеший путь на запад от города. Шли долго. Всю дорогу удрученно молчали. Петь уже никому не хотелось: каждый думал о чем-то своем. Меня больше всего беспокоила мысль — действительно ли я трус?

Твердого ответа на этот вопрос я дать себе не мог.

И это меня особенно угнетало. Только значительно позже, спустя много-много лет, я смог хорошо осмыслить и объяснить, что же произошло тогда со мной.

С рождения человек наделен способностью предчувствовать опасность. Когда что-то угрожает ему, то он испытывает острое напряжение во всем теле. Такое напряжение, такую реакцию на опасность ученые теперь называют стрессом. Стресс действует на разных людей по-разному. У одних, попавших в опасную ситуацию — пожар, землетрясение, — вдруг появляется необыкновенная потребность к движению — совершать какие-то бесцельные, бессмысленные действия, бежать куда-то. У других, наоборот, «сердце в пятки уходит», они цепенеют, замирают, теряют способность ко всякому действию. Нечто подобное произошло, видимо, и с нами, близкий взрыв бомбы вызвал у всех состояние стресса. На кого-то оно подействовало именно так: один оцепенел и стоял, не зная, что делать, другой побежал, куда, зачем спроси его в тот момент, — не ответил бы. Но своим бегством он заразил остальных. В неорганизованной толпе это обычное явление, и вот уже бегут сломя голову десятки, сотни, тысячи людей… Паника…

То, что я тогда побежал вместе со всеми, — в этом не было ничего странного: реакции естественная.

Стрессовые реакции накладывают свой отпечаток на психику человека. Мозг запоминает их, и в следующий раз в аналогичной обстановке человек обычно поступает так же. Однако люди могут воспитать в себе способность действовать в состоянии стресса и по-иному — вполне разумно, осмысленно. Внутренняя борьба человека с самим собой в подобных ситуациях и есть процесс воспитания характера.

Если человек побеждает страх, он становится сильнее, мужественнее. Если страх побеждает человека, побеждает раз, другой, третий… то человек «слабеет духом» и в конце концов становится трусом.

Процесс воспитания характера начинается с самого раннего детства и продолжается всю жизнь — постепенно, медленно, порою незаметно, в самых разных мелочах.

Тогда, в августе 41-го, я впервые по-настоящему испытал сильное чувство страха, и многое в моей будущей судьбе зависело от того, какие выводы я сделаю из этой ситуации, как поведу себя в подобных условиях в следующий раз, поддамся ли этому паническому, безотчетному чувству или сумею преодолеть его. К счастью, я нашел тогда в себе силы и победил страх. И хотя бомбили нас еще не