Мой эльфийский заказ - Анна Жнец

Связанный эльф извивался на дне повозки, словно большая гусеница. Убедившись, что одежды на нем нет никакой, он теперь пытался без помощи рук натянуть плед повыше на плечи. На его скулах играл нежный румянец.

Я закатила глаза. Знал бы этот ушастый скромник, какие испытания нас ждут впереди, вопил бы сейчас совсем по другому поводу.

– Не я раздела, а гробовщик в тюремном подземелье. Мертвецов перед погребением всегда выворачивают из их вонючих тряпок.

– Мертвецов? – голос Роана сорвался на высокую ноту то ли от волнения, то ли от того, что нашу телегу подбросило на очередном ухабе.

– Давай лучше о хорошем, – предложила я. – Если помнишь, тебя собирались пытать всякими жуткими штуками, а затем прилюдно сжечь на костре.

– И что тут хорошего? – едко спросил пленник.

– А то, что я спасла тебя от боли и смерти. Где твоя благодарность?

Стало тихо, если вообще можно говорить о тишине, когда деревянная развалюха под тобой скрипит, моля о пощаде. Роан замолчал, похоже, обдумывая мои слова. Теперь, когда мы прекратили болтать, я отчетливо слышала звуки, которыми был наполнен наступающий вечер. Деревья по бокам дороги шептались, словно замышляя недоброе у меня за спиной. Наглые вороны прогнали голосистых дроздов и противно каркали с веток, провожая нашу повозку. Хотелось запустить в них чем-нибудь, пока не накликали беду.

– Тебе заплатили за мое спасение, – наконец изрек этот неблагодарный тип. – Ты похитила меня и неизвестно куда везешь. Отпусти – только тогда я скажу «спасибо».

За поворотом узкая проселочная дорога перетекла в широкую гравийную, а вдалеке замигали огни «Дикого крота». При виде этого островка жизни посреди океана наползающих сумерек я испытала облегчение.

– И куда ты направишься? Обратно в Ноктар? Святая инквизиция ждет тебя с распростертыми объятиями.

– Возможно, ты готовишь мне участь еще более страшную, чем…

– …быть сожженным заживо?

Гневный взгляд Роана буравил мне спину.

Пусть эльф и скрежетал зубами, но прекрасно понимал: я права – дяди в широких мрачных балахонах способны сломать любого. Их хлебом не корми – дай разжечь костер побольше да поярче. Рано или поздно каратели заставили бы свою жертву подписать признание, а оно – смертный приговор. Так с ходу и не прикинешь, что может быть ужаснее, чем исполнить роль живого факела на городской площади.

Время за приятной беседой протекает незаметно. Я и глазом не успела моргнуть, как наша колымага дотащилась до крыльца таверны и под ее горящими окнами испустила дух. Резко, без всякого предупреждения повозка накренилась на правый бок – у нее сломалось колесо. Я представила, что это случилось часом раньше, на глухой дороге посреди леса, – и невольно поежилась.

– Вылезай, приехали.

Уютный оранжевый свет из окон манил, а запах жареного мяса щекотал ноздри. Краем глаза я заметила грузного мужчину, склонившегося над жаровней на заднем дворе таверны.

– Я не могу вылезти, – отозвался эльф из кузова сломанной телеги. В его голосе смешались возмущение и стыд. – Я голый.

– Ах да.

Мечты о горячем ужине захватили меня настолько, что я совсем забыла о багаже, спрятанном под сидением возницы.

Из большого холщевого мешка я достала новые мужские штаны, просторную рубаху и башмаки на мягкой подошве. Все это я бросила пленнику в повозку.

– Одевайся.

– Ты издеваешься?

Роан Шейд задергался под пледом, напоминая о том, что он не только абсолютно гол, но и связан.

– А, точно.

Я сняла с пояса охотничий нож и облокотилась с ним на бортик телеги, чтобы серьезно поговорить со своим проблемным подопечным. Тот злобно зыркал на меня исподлобья.

– Прежде чем я развяжу тебя…

При слове «развяжу» остроухий воодушевился.

– …хочу, чтобы ты уяснил несколько вещей.

Теперь он нахмурился, и вид у него стал враждебный.

– …во-первых, бежать тебе некуда. У тебя нет ни денег, ни лошади, а на своих двоих ты далеко не уйдешь. Во-вторых, на этих дорогах полно головорезов. Ночью на улицу лучше не соваться. Особенно без оружия. В-третьих, дома тебя считают мертвым преступником. Вся твоя собственность отойдет в пользу святой инквизиции. Таков закон.

С каждым моим словом эльф мрачнел все большее, а под конец и вовсе стиснул зубы и прикрыл глаза. Я прекрасно понимала его чувства. Разом лишиться всего – дома, сбережений, привычной жизни.

Перед заданием я тщательно изучила личность своего заказа и знала, что у Роана Шейда было любимое дело, о потери котором он несомненно горевал всей душой.

– И последнее. – Я поковыряла кончиком ножа под ногтем. – То зелье, что я дала тебе выпить, чтобы разыграть твою смерть… Несколько дней ты будешь чувствовать себя вялым, слабым и, возможно, пару раз упадешь в обморок. Не думаю, что тебе понравится потерять сознание посреди глухой лесной тропы. Так что…

Я всплеснула руками и от угроз перешла к искушениям.

– Пойдем со мной в это уютное заведение, где нас сытно накормят и уложат в чистые постельки. Если повезет, здесь даже будет горячая ванна. Как тебе мое предложение?

Некоторое время Роан напряженно смотрел на меня из кузова телеги, затем кивнул.

Густой румянец прилил к щекам пленника, когда я стянула с его обнаженного тела плед и наклонилась с ножом к связанным щиколоткам. Пара ловких движений – и веревки распались, соскользнув с его ног.

В тот же миг эльф перекатился на живот, стыдливо спрятав от меня свой срам. Его руки были скованы за спиной и прикрывали голую задницу. Под моим взглядом она поджалась.

– Не дергайся.

Лезвие чирикнуло рядом с запястьем. Теперь не только ноги Роана получили свободу, но и руки. Он стряхнул с себя перерезанные веревки и сразу же метнулся к одежде.

– Отвернись.

Ну надо же какой скромник!

– Чего я там не видела?

И все же я тактично выполнила его просьбу. Пока телега за моей спиной скрипела и покачивалась, я любовалась то пустынной дорогой, то горящими окнами таверны, то ее потрепанной вывеской с полустертыми буквами. Наконец одетый эльф спрыгнул на землю.

Рубашка и штаны сидели на нем идеально. Готовясь к заданию, я заранее узнала размеры своей ушастой цели.

– Готов? Пойдем.

Роан молча отвернулся от меня и первым поднялся на высокое крыльцо, где тени от фонаря дрожали на темных досках с огромными щелями. Когда он потянул на себя дверь таверны, наружу просочился густой желтый свет, смешанный