Чокнуться можно! - Алексей Аржанов

Я бросил короткий взгляд на Полину. Та стояла у шкафа, идеально спокойная и невозмутимая. С тем самым ровным зелёным фоном, который уже начал меня раздражать. А раздражал он меня исключительно из-за того, что я пока что не мог понять — что же не так с моей новой медсестрой.

— Полина Викторовна, — произнёс я, — спуститесь, пожалуйста, в регистратуру. Подготовьте полный список пациентов на завтрашнее утро. Мне нужно свериться с графиком стационара до того, как архив закроют.

Медсестра на секунду замешкалась — всего на мгновение — но спорить не стала.

— Как скажете, Алексей Сергеевич.

Стоило двери за ней закрыться, как «белый шум» в кабинете изменился. Женщина медленно перевела взгляд на меня. Её глаза, до этого пустые, вдруг наполнились пугающей, лихорадочной решимостью.

— Вы ведь не такой, как они, — прошептала она. Голос был сухим, надтреснутым. — Вы же видите… видите, что они со мной делают?

Я не успел ответить. Женщина рывком поднялась со стула. Её движения были резкими, ломаными. Прежде чем я успел вставить хоть слово, она потянула за молнию на спине серого платья. Ткань с шорохом опала к её ногам. Следом на пол полетел лифчик.

Я замер, не меняя позы, хотя мой внутренний ИИ взвыл целым каскадом предупреждений о нарушении протокола. Она стояла передо мной обнажённая по пояс и смотрела на меня так, будто я был её последним шансом на спасение.

И именно в этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась. Без стука. По-хозяйски.

— Алексей Сергеевич, я тут посмотрел ваши документы… — в кабинет вошёл Степан Аркадьевич Капитанов.

Заведующий даже не поднял головы от своего журнала, перелистывая страницы на ходу. Он выглядел взбудораженным, его мутно-коричневый фон так и искрил злорадством.

— Сделали мы, знаете ли, запрос в вашу прошлую клинику, — продолжал он, не глядя на меня. — В ту, где вы до переезда числились. И знаете, что ваши бывшие коллеги говорят? Там всё, оказывается, было очень, очень не гладко. Много вопросов к вашей практике, Астахов. Очень много. Я бы хотел услышать ваши объяснения…

Капитанов наконец поднял глаза. Запланировал сделать эффектную паузу, но всё пошло не по плану. Его взгляд упёрся в обнажённую женщину, стоящую посреди кабинета психиатра в нерабочее время, а затем перевёл на меня.

Журнал выпал из его рук, с хлопком ударившись о кафель.

— Алексей Сергеевич… — прохрипел заведующий, и его лицо начало стремительно наливаться багровым цветом. — Что здесь… Какого… Какого чёрта у вас тут происходит⁈

Глава 2

Полная задница.

Это была первая мысль, которая пришла мне в голову.

Вторая мысль — скоро я наконец-то узнаю, из-за чего настоящий Астахов покинул страну. Эту информацию мне не выдали при «покупке» документов даже при том, что я настаивал на этом.

Капитанов побагровел. Его взгляд бегал из стороны в сторону. И судя по выражению лица заведующего, в личном деле Астахова могут оказаться не обычные выговоры. Возможно, его собирались лишить права на оказание медицинской помощи или даже привлечь к уголовной ответственности.

Я понимал риски. Знал, что рано или поздно нечто подобное могло случиться. Но лучше уж разгрести за Астаховым, работая в своей сфере, чем продолжать дело предшественника и вертеться в преступных кругах.

Сейчас передо мной стоит полуобнажённая женщина, рядом дымился от ярости начальник, а у меня в арсенале — жалкие четыре процента калибровки. Единственное, чем мне сейчас может помочь система — это показать, как фонит Капитанов. А это я и без нейроинтерфейса знаю.

Он яростно жаждет мне подгадить. Почему — не знаю. Но на руках у него все козыри.

У меня же нет ни одной старой способности. Будь система на максимальном уровне развития, я бы одним махом вылечил пациентку, а Капитанова заставил плясать под свою дудку до конца жизни.

Единственно моё оружие на данный момент — голая харизма и профессиональный цинизм психиатра.

Ну, погнали!

— Степан Аркадьевич, — произнёс я, не вставая с кресла. Не дрогнул, старался сохранять спокойствие. — Закройте дверь. С той стороны.

— Что⁈ — специалист чуть не захлебнулся воздухом. — Астахов, вы в своём уме? Вы что здесь устроили? Нудистский пляж в бюджетном учреждении? Я сейчас полицию вызову!

Я медленно поднялся и загородил собой женщину. Она, кстати, даже не вздрогнула — просто стояла, глядя в стену, словно всё происходящее её не касалось.

— Полицию? Прекрасная идея, — я слегка склонил голову. — Заодно объясните им, почему заведующий отделением врывается в кабинет психиатра во время острого психомоторного возбуждения пациента. Вы ведь нарушаете режим конфиденциальности. А это вполне может привести к тому, что пациентка себе навредит.

— Чего-чего⁈ — Капитанов попятился, поспешно поднял журнал с пола. Но взгляда от меня не отвёл. Будто боялся, что я могу в любой момент на него наброситься.

— Типичная реакция на бредовые идеи, — я на ходу сочинял диагноз, который в моём времени назвали бы «информационным шумом», но здесь сойдет за тяжёлую истерию. Я перешёл на шёпот, чтобы пациентка не слышала, какую чушь я втираю своему начальнику. — Больная считает одежду… вредоносной. Если вы сейчас не выйдете, она начнёт сдирать с себя не только одежду, но и кожу. Вы готовы подписывать протокол и отвечать за её травмы?

Капитанов замер. Его грязно-коричневый фон сменился на тревожно-жёлтый. Я понимал, что больше всего на свете заведующий не хочет брать на себя лишнюю ответственность.

— Но сейчас вечер! — прошипел он, косясь на голые плечи пациентки. — Рабочий день окончен. Психиатры не раздевают пациентов в семь вечера, Астахов! Это… это неэтично!

— Этично в данном случае — как можно скорее оказать человеку медицинскую помощь. Даже в нерабочие часы, — отрезал я и сделал шаг вперёд. Старался поскорее вывести его из кабинета. — У меня тут тяжёлый случай.

— У вас всегда тяжёлые случаи! Это не оправдание! — продолжал брыкаться он.

— Последний раз прошу. Ради вашего же блага. Уйдите, Степан Аркадьевич, — я принялся шептать так, что даже Капитанову пришлось напрячься, чтобы расслышать мои слова. — Пока она не начала кричать, что вы пытались её изнасиловать. С таким диагнозом ей поверят охотнее, чем вам.

Заведующий побледнел. Он посмотрел на меня так, будто я ему только что смертной казнью пригрозил. Затем Степан Аркадьевич дёргано поправил галстук и сдался.

— Хорошо… Хорошо! — он начал пятиться к выходу. — Но учтите, Астахов. Это вам так просто с рук не сойдет. Одевайте её и… через десять минут ко мне в кабинет.