О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа. С комментариями - Владимир Иванович Даль

Позволим себе небольшое отступление, чтобы ещё раз подчеркнуть, с одной стороны, типичность для своего времени фигуры Владимира Ивановича Даля – фольклориста, этнографа, лексикографа, с другой – его уникальность.

XIX век в России был веком собирательства. Началось это ещё в предыдущем столетии, но приняло поистине громадный масштаб в последующие десятилетия. Усилиями знаменитых и безвестных собирателей, хранителей и знатоков из разных слоёв общества, с разными возможностями и разными пристрастиями, мы имеем бесценные коллекции, частные и государственные, – собрания живописи, скульптуры, рукописей, прикладного искусства, оружия и т. д. Братья Третьяковы; собрание А. С. Строганова; знаменитая театральная коллекция А. А. Бахрушина; пушкиниана А. Ф. Отто-Онегина, вернувшего в Россию огромное количество рукописей А. С. Пушкина, изобразительного материала и многое другое, связанное с великим русским поэтом и русской литературой; ценнейшие экспонаты, привезённые Н. Н. Миклухо-Маклаем из его путешествий в экзотические уголки Земли; уникальная коллекция растений и животных Центральной Азии, собранная Н. М. Пржевальским… Всего не перечислишь.

Пётр I основал в 1714 году в Петербурге Кунсткамеру – музеум, доселе неизвестное России учреждение, однако целью и самого императора, и образованного общества той поры было создание прозападной официальной культуры. Неофициальная же, традиционная «культура молчащего большинства» (термин известного учёного-медиевиста А. Я. Гуревича (1924–2006)) олицетворяла ту часть древнерусского наследия, с которой следует бороться, которую следует преодолевать как тормоз на пути великих преобразований страны, выведения её из «варварства». Понятно, что всё относящееся к патриархальной русской старине стало рассматриваться как отсталое, некультурное.

В противовес этому в XIX веке всерьёз заявила о себе общемировая озабоченность исчезновением «особости», неповторимости, уникальности национальных культур. Отсюда – интерес к самобытным проявлениям культуры, к корням, историческому прошлому, народному словесному и материальному наследию, к быту, нравам, миропониманию «простонародья».

Собирательство произведений народной культуры со второй четверти – середины XIX столетия захватило значительную часть русского общества – от гимназистов до почтенных профессоров, от мелких чиновников, сельских священников и грамотных крестьян до сенаторов. А. С. Пушкин записывает в Михайловском и Болдино народные сказки, песни, интересуется крестьянской свадьбой, среди местного населения Оренбуржья собирает материалы о пугачёвском движении. Блистательный переводчик, свободно владеющий семью языками, получивший великолепное европейское образование Пётр Васильевич Киреевский, размышляя о народности (вокруг этой проблемы, как мы знаем, велись горячие споры в русском обществе 1830-х годов), вынашивает грандиозный план собрания и издания русской народной поэзии[18]. Ещё раньше Николай Александрович Львов, архитектор, горный инженер, историк, литератор, поэт, друг Г. Р. Державина, действительный статский советник трудится над созданием первого классического «Собрания народных русских песен с их голосами» (1790). Профессор Московского университета, преподаватель латыни и римских древностей И. М. Снегирёв, работы которого хорошо знал и на которые неоднократно ссылался В. И. Даль, ещё в 1824 году наметил для себя объёмную программу: «…обозреть все народные произведения: пословицы, песни и лубочные картинки, потом сказки»[19]. И. П. Сахаров, «стихийный собиратель-любитель», кстати, учившийся в Московском университете «на врача», объединил собранный им материал из разных мест России в книге «Сказания русского народа» (часть 1 вышла в 1836 году, части 2 и 3 – в 1837-м; позднейшие издания – в 1841, 1849 годах и др.); книга была известна всем образованным русским людям и до сих пор пользуется заслуженным вниманием, на неё не раз ссылался и Даль. В Олонецкой губернии производит фольклорно-этнографические наблюдения В. А. Дашков, впоследствии основатель Этнографического музея в Москве, а сосланный в Петрозаводск П. Н. Рыбников вошёл в историю как открыватель былинной традиции в Олонецком крае. И. А. Худяков – революционер, привлечённый по делу Д. В. Каракозова и сосланный в Сибирь (Верхоянск), – собирает фольклор якутов, русские песни, загадки. Н. П. Лихачёв – известнейший собиратель и знаток икон и архивных материалов – придаёт коллекционированию научный характер. Включаются в эту работу и женщины. Скажем, коллекция Н. Л. Шабельской насчитывала более 20 тысяч предметов – кружева, старинные ткани, женские костюмы, головные уборы, резные предметы из дерева и кости.

«В народ» устремляются писатели-шестидесятники: П. И. Якушкин, В. А. Слепцов, Ник. Успенский и другие подолгу находятся в дороге, посещают большие и малые селения, записывают всё услышанное от местных жителей и описывают обычаи, обряды, хозяйственный уклад и пр. и пр. В 1856 году А. Н. Островский совершает путешествие по Волге от истоков до Нижнего Новгорода. Часть песен из своего собрания позднее он передаст П. В. Шейну[20]. Д. А. Ровинский – один из «отцов судебной реформы» 1860-х годов, прокурор Московского судебного округа, юрист, сенатор, собиратель и исследователь русской гравюры, вместе с историком И. Е. Забелиным в 1860-х годах тоже путешествует, главным образом пешком, по центральным губерниям в поисках старинных русских лубочных листов, сохранявшихся в домах мещан, в крестьянских избах, распространяемых на ярмарках офенями. Путешествуют по Волге композитор М. А. Балакирев и поэт Н. Ф. Щербина, записывают русские песни: Балакирев – мелодии, Щербина – тексты; в 1866 году издаётся их совместный «Сборник русских народных песен… для голоса и фортепьяно».

Перечисленное – лишь малая часть того, что наблюдалось в России. Важным является сам факт увлечения собирательством и поистине всеобщий интерес к традиционной народной культуре. Владимир Иванович Даль, безусловно, входил в блестящую когорту коллекционеров и исследователей, для которых народное творчество было делом, не приносящим материальной выгоды, но более значительным и значимым, чем занимаемые должности, государственные награды и пр. Они рассматривали это, казалось бы, второстепенное занятие не иначе как подлинное служение отечеству. Такое отношение к материальному и духовному наследию выразилось и в том, что собиратели охотно делились друг с другом своими материалами. Так, Г. Ф. Квитка-Основьяненко, страстный любитель украинского фольклора, передавал свои записи Далю. «Золото, чистое, ненаглядное золото получил я от вас в подарок. <..> Удивляюсь одному только: как можно выпускать из рук такие дорогие запасы!» – писал Даль Квитке[21]. П. В. Киреевскому передали свои собрания песен, духовных стихов, былин А. С. Пушкин, А. В. Кольцов, М. П. Погодин, В. И. Даль, Н. М. Языков. Собственноручно записанные сказки Пушкин отдал Далю, который в свою очередь передал более 1000 собранных им сказок А. Н. Афанасьеву, правда, в публикации появилось только около 150 сказок (некоторые не были напечатаны «ради нескромности своего содержания»). И. М. Снегирёву записи пословиц передавали известные литераторы С. П. Шевырёв, М. Я. Диев, К. Ф. Калайдович, А. И. Тургенев. Сам Снегирёв в 1848 году посылает В. И. Далю мценские пословицы и собрание русских пословиц П. С. Максютина, в 1845-м отправляет Я. Гримму сказки и