Забытые лица прошедшей войны - Нэлли Михайловна Савенкова

передышке. Как-то в роту　доставили посылки с подарками от тружеников тыла. Одно отделение взвода, которым командовал Алексей Белкин, несло боевое охранение на линии фронта и находилось в немецком блиндаже, недавно отбитом у врагов.　

— Твои бойцы в охранении, ты и доставь им подарки, — приказал Белкину командир роты.　

И взводный, получив две посылки и письма, в сопровождении бойца направился к линии фронта. Алексей торопился: идти предстояло не менее четырех километров. Быстро темнело, моросил дождь. Шли по покрытому редким кустарником болоту. До войны здесь заготавливали торф, и всюду высились штабеля торфяных кубов. Штабеля тянулись почти километр, а между ними петляло множество тропинок. Ориентироваться на местности было трудно, но направление пути казалось Алексею правильным.　

Вот на небольшой возвышенности, окруженной молодым сосняком, показался замаскированный блиндаж. На всякий случай, оставив бойца с посылками за торфяным штабелем, Алексей приблизился и хотел было открыть дверь. Но вдруг из блиндажа до него донеслись звуки губной гармошки и немецкая речь. Белкин оторопел и, пока осознавал свое положение, дверь блиндажа распахнулась. Он едва успел отшатнуться в нишу земляной стены. Их разделяла только дверь: по одну сторону стоял фашист, по другую, сжимая рукоятку ножа, Алексей.　

Вражеский солдат прислушался, не заметил ничего подозрительного, повернулся и захлопнул за собой дверь. Рывок — и Алексей уже за штабелем торфа. Захватив посылки, они с бойцом скрылись в темноте. Немцы, услышав шорох, выбежали и, пуская осветительные ракеты, открыли беспорядочный огонь. Все обошлось благополучно, если не считать того, что в пилотке бойца, сопровождавшего Белкина, застрял осколок разрывной пули. А посылки в этот вечер все же были доставлены по назначению.　

Из воспоминаний И. В. Мальгина: «В декабре 1941 года наши войска перешли в контрнаступление, враг дрогнул и бежал, бросая технику и «ерзац-валенки», а мы воспряли духом, очень мы его крепко били. Потом мне немало пришлось еще повоевать. Но самой трудной в моей жизни была эта оборона Москвы».　

На одном из участков Калининского фронта 18 декабря 1941 года роте Алексея Белкина была поставлена задача перерезать Волоколамское шоссе и преградить путь отступающему врагу. Остановленные фашисты открыли шквальный огонь. Рота залегла. И тут поднялся командир, с возгласом «За мной, за Родину!» бросился вперед, стреляя из пистолета. Бойцы последовали за ним. Задание было выполнено, но ротный командир получил серьезное ранение: разрывная пуля раздробила ему правое предплечье.　

Потом было несколько хирургических операций, месяцы лечения в госпиталях. Алексей Белкин был признан годным только к нестроевой службе. Он по-прежнему находился на фронте, только участия в сражениях уже не принимал. За бой на Волоколамском шоссе А. И. Белкин награжден орденом Красной Звезды.　

Орденом Красного Знамени за оборону Москвы был награжден подполковник-соликамец Борис Александрович Лунегов. Трое его братьев также воевали: Сергей Александрович — заведующий Соликамским гороно, призванный на военные сборы в июне 1941 года, Маврикий Александрович — член парткома Соликамского калийного комбината, добровольно ушедший на фронт в июле 1941 года, и Евгений Александрович — комиссар корабля Балтийского флота. Им не суждено было дожить до Победы. Все братья Лунеговы погибли в 1941-42 годах.

М. А. Лунегов. 1939 г.

С.А. Лунегов 1940 г.　

Б. А. Лунегов, 1940 г.

Е. А. Лунегов, 1941 г.

Из воспоминаний А. Т. Шагалова: «Когда в декабре 1941 года погнали немцев из-под Москвы, мы разминировали минные поля, снимали мины, обезвреживали неразорвавшиеся бомбы вдоль железной дороги и так до апреля 1943 года».　

Одну из рот разминирования под Москвой возглавлял соликамец Михаил Николаевич Чуклинов. С 1935 года он служил в армии. Участвовал в Финской войне. Затем Чуклинов, как и А. Т. Шагалов, был послан на укрепление западной границы, строил доты. Оказался участником первых боев Великой Отечественной войны. Вместе с армией отступал до Москвы «в течение шести месяцев, проклиная свое бессилие, страшась смотреть в глаза остающимся на оккупированной территории советским гражданам». С тем большим воодушевлением М. Н. Чуклинов и бойцы его роты участвовали в наступлении под Москвой, гнали врага со своей земли.　

М. Н. Чуклинов. 1941 г.

Иван Васильевич Гилев с 1935 года служил на Дальнем Востоке в танковых частях. Кадровый военный, боевое крещение он принял под Москвой.　

Из воспоминаний И. В. Гилева: «В августе 1941 г. наша танковая дивизия была снята с Дальнего Востока и направлена на оборону Москвы. В это время я командовал танковой ротой в звании лейтенанта. 2 октября 1941 года мое подразделение в составе танковой части в районе Подольска, в 60 км от Москвы, вступило в бой с фашистскими танками. Вот тут я и принял первое боевое крещение, и началось самое тяжелое суровое испытание физических и моральных сил для меня и моих товарищей. В этом бою мне и моему экипажу: водителю танка старшине Полумискову, заряжающему Волкову, радисту Вихореву — пришлось выброситься из горящего танка».　

Даже это сдержанное «самое тяжелое суровое испытание физических и моральных сил» передает весь ужас того боя. Им наверняка было страшно, они прощались с жизнью. Сейчас бы сказали, что людям, пережившим такое, «требуется серьезная психологическая помощь». А они ничего: отдохнули и снова в бой на разгром врага.　

И. В. Гилев (слева) с товарищами под Москвой. 1941 г.

Из воспоминаний М. Ф. Шешукова: «Я принимал непосредственное участие в боях в качестве наводчика пулеметного расчета. 1 ноября 1941 года наша 305 стрелковая дивизия была переброшена в район реки Малая чтобы задержать испанскую голубую дивизию», которая стремилась зайти в тыл нашей 16-й армии.

Наши подразделения двигались по шоссе Ленинград — Москва на восток. Далее мы заняли оборону в деревне Плешково, в изгибе левого берега реки Малая Вишера, а на правом через поле находилась деревня колхоза «Первое Мая». Перед нами стояла задача по освобождению этой деревни и села Посад, далее по дороге.

Рано утром 11 ноября подразделения нашего полка переправились по льду через реку и, пробираясь лесом, вышли к деревне. Наша рота двигалась впереди колонны и оказалась на возвышенности. Противник нас обнаружил, открыл перекрестный огонь, были потери в личном составе. Нам приказали спешно наступать.

Деревня была превращена в настоящую крепость. Испанцы прорыли ходы сообщения между избами, в овощных ямах устроили дзоты для пулеметов и