Сводные. Люби меня - Катерина Пелевина

Он перехватывает обе мои руки и встряхивает меня, а меня всю трясёт от одного прикосновения к запястьям. Они горят. В огне. Словно на них надели кипящие браслеты.

— Отпусти, придурок!

— А ты за руками следи и за языком. Иначе отдуваться твой парень будет. Знакомо это тебе, а, Мирослава?!

— Что? Да пошёл ты! — вырываю я свои руки и толкаю его в грудь, но Рома вдруг оттесняет нас друг от друга, залезая меж двух огней.

— Успокойтесь, вы чё? Ребёнок плачет.

Я вся киплю. Меня колотит. Не просто ненавижу. Задушила бы.

Дамир психованно уходит из гостиной, хлопнув дверью, а я смотрю ему вслед.

— Мир, ты чего? Я тебя не узнаю. У него же отец в коме, полегче, — говорит мне мой парень. Интересно, он бы размышлял так же, если бы узнал, что у нас с Дамиром было... Между нами... Что он — мой первый. Ненавижу его.

Рома ещё некоторое время сидит со мной, а когда Марат успокаивается, он едет к себе. Мне стыдно, что я так себя повела. Что снова сдалась своим старым давно похороненным эмоциям. Это было некрасиво и жалко по отношению и к ребёнку, и к Роме.

На дворе уже пять вечера. И я иду на кухню попить чай, но, естественно, вновь вижу Дамира там.

Молча завариваю кружку и достаю себе шоколадку. Уже хочу пройти мимо, но этот неуравновешенный вновь преграждает мне путь.

— Дамир, отстань от меня. По-хорошему. Я не хочу общаться. Рома — мой парень. И у нас всё серьёзно.

— Ссыкло, а не парень. Выбор у тебя, конечно, как всегда говняный, Мирослава.

У меня аж зубы скрипят от его напускной важности и наглости. Какой же беспринципный ублюдок.

— Ну, разумеется. Только с тобой был что надо. Ты ведь идеальный. Весь такой несравненный Дамир!!!

Из меня так и льётся эта грязь. Я хочу его ранить побольнее, как он меня, только направления пока не вижу. Не знаю, куда бить и чем, чтобы было так же больно, как и мне.

— Что не так? — обхожу я его сзади, осматривая. — Наверное, за год много девчонок было. Наверное, веселился без конца. От одной блядины к другой. А, может, и невинные овечки были, которым предлагал жить вместе, а потом бросал? Были и такие, уверена. Ну, куда Роме до тебя с его опытом? Ты-то посмелее будешь. Взять и бросить влюблённую дурочку, ума много не надо, да же? Повеселился и свинтил, оставив её грязной и брошенной. Затоптанной. Идеальный Дамир. Парень, сын. Мама бы гордилась тобой!!!

— Замолкни, — меняется он в лице и дёргает желваками.

— А если нет, то, что? Ударишь? М? Ну ударь меня! Давай ударь! Чтобы полностью соответствовать моим о тебе представлениям! — я толкаю его в грудь. — Ударь! Ударь, трус! Жалкий подлый трус! — я снова бью его, а он придавливает меня к стене рукой. Давит на мою шею. А у меня слезятся глаза. Не от боли. А он того, как он на меня смотрит.

— Ты понятия не имеешь, нахрен, о чём говоришь. Я сделал всё ради тебя.

У меня внутри всё переворачивается. Мне и без того было хреново, а сейчас просто отвратительно и ужасно. Дамир разжимает пальцы и уходит оттуда прочь, а я не чувствую собственных ног. Сползая по стенке, вновь плачу и не знаю, как мне выбросить его из головы. Ничего не понимаю, но уверена, это снова какая-то грязная игра, после которой он оставит меня с разбитым сердцем… Мне и на километр к себе нельзя его подпускать…

Глава 5

Мирослава Королёва

Чёртов Иуда. Ненавижу его. Ощущая его власть над собой, до сих пор медленно схожу с ума.

Даже когда мама возвращается и говорит, что врачи заверяют, будто отёк мозга уменьшается и скоро можно будет выводить Азхара из комы, легче мне становится лишь на половину. Потому что все мысли о том, что сказала та сволочь. На это ведь и был расчёт... По-любому. Он всегда так подло делал. Закидывал мне трёп в уши, и я велась как жалкая дурочка. Но не в этот, блин, раз. Пошёл он!

— Ром, извини... Мне стыдно, что я себя так вела... Я перенервничала...

— Всё нормально... Просто... Ощущение, что между вами что-то...

— Что?! Нет, конечно, нет! Ни в коем случае. Брось.

— Ладно... Хотя и отрицаешь ты всё очень подозрительно.

— Ты что мне не веришь?

— Нет, верю. Верю. Не хочу только выглядеть идиотом. Вы недолюбливаете друг друга — это я понял. Причина мне не ясна.

— Мы сразу друг друга невзлюбили. На этом всё.

Не знаю, зачем лгу. Но как сказать правду? Что он — мой первый. Что я души в нём не чаяла? Любила до беспамятства и верила. Собиралась жить с ним, дура!

— Хорошо, Мира. Я понял.

— Я подустала, Ром... Хочу лечь спать пораньше. Мама с малышом. Всё хорошо. До связи, угу?

— Мир? Ты же так же любишь меня, да?

— Конечно. Почему ты спрашиваешь? — хмурюсь я, услышав этот его вопрос.

— Просто уточнил... Спокойной ночи, красивая.

— Спокойной ночи, солнце. Я буду скучать. До завтра.

Ставлю телефон на зарядку и закрываю глаза в надежде поскорее уснуть, но…

На этот раз мне снова снится он. И от этих эмоций не убежать. Словно я поймала сонный паралич. Не могу пошевелиться, когда он целует меня. Не могу закричать, хоть и очень хочется. Его губы... Язык. Они словно сделаны из яда. Другого объяснения я не вижу... Слишком ловко они меня обездвиживают и уничтожают.

И я опять дышу, словно маленький серый зайчик. В его руках. В его жёсткой хватке, чёрт возьми…

Отпусти меня…

— Дамир, не надо... Не надо. Не трогай.

С каждым его касанием я мечтаю проснуться, но не могу. Сон держит так крепко, что я ощущаю всё как наяву.

— Прошу тебя, отпусти... Дамир.

Открывая глаза посреди ночи, чувствую, как кожа покрывается липким потом, а затем мне становится дико, ужасно холодно. Так что я не могу согреться. Психанув, ухожу принять горячий душ.

Только там удаётся смыть с себя всю грязь, которую мой больной неправильный мозг нафантазировал во сне. Но не успеваю я выйти, как вода прекращает литься. Этого не было все три года. И я понимаю, что это его рук дело. Хорошо, что я хотя бы смыла шампунь. Торопливо направившись в комнату, практически пробегаю мимо его двери,