Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

любому непредвзятому человеку понятно, что выстрелить в затылок из пистолета или отрубить голову на гильотине много проще и быстрее, нежели городить огород из сложных и опасных электротехнических изделий. Тем не менее самим американцам придуманный в штате Нью-Йорк способ умерщвления не казался ни неудобным по сути, ни дурацким по форме. Эдвин Дэвис, превратившийся по воле случая из обычного элетромонтёра в палача, убил за время своих праведных трудов более 200 человек!

И уже через 11 месяцев — 7 июля 1891 года — в нью-йоркской тюрьме «Синг-Синг» в течение одного утра он отправил на тот свет сразу четверых смертников! Интервал между казнями составил 21—25 минут.

Через 11 месяцев после приведения в исполнение приговора Кеммлеру — 7 июля 1891 года — газеты живописали о казни сразу четверых узников нью-йоркской тюрьмы «Синг-Синг»: Слокама, Смайлера, Вуда и японца Джагиро. В 04:49 — разрядом тока убит Слокам, в 05:14 — Харрис Смайлер, в 05:39 — Вуд и в 06:00 — Джагиро. Электрический стул работал, как швейцарские часы!

Смертная казнь на электрическом стуле постепенно модифицировалась и приобретала черты более цивилизованной процедуры. Постепенно власти поняли, что наблюдателей следует отделить от электрического стула, дабы они не чувствовали неприятных запахов, да и не слышали лишних звуков. Они стали размещаться в соседнем помещении за толстым стеклом. Второй электрод перенесли с поясницы на ногу смертника, что облегчило и ускорило подготовку казни. Постепенно повысили напряжение разряда до 1,5 тысяч вольт, хотя всё равно вероятность того, что смертник не будет убит при первом включении тока, оставалась довольно большой (по разным оценкам — около 10% казней требовали двукратной подачи тока). Продолжались эксперименты с жидкостями для смачивания губки на голове, в разные годы использовались вода, уксус, щёлочи, глицерин…

С течением времени сами американцы стали понимать, что отвратительная расправа, санкционированная властью, показывает их в весьма невыгодном свете. Начались попытки выработать иной способ казни, более быстрый и эффективный. Так в американских тюрьмах появились газовые камеры — ещё более причудливые и сложные сооружения, нежели электрический стул.

…когда мужчина полностью беззащитен

Чикаго в конце XIX столетия являлся одним из самых бурно развивавшихся городов мира. За три десятилетия со времени Великого пожара 1871 года численность городского населения города увеличилась почти в шесть раз — до 1,7 млн. человек. В Чикаго находился крупнейший мясокомбинат Северной Америки с числом работников более шести тысяч человек, а также один из самых больших в США сталелитейных заводов и фабрика по выпуску сельскохозяйственных машин. Помимо крупнейших производств, в городе концентрировался банковский капитал. Вместе с большими деньгами в город приходили роскошь и удобство городской среды. В Чикаго росли кварталы, застроенные бизнес-центрами, солидными отелями и шикарными резиденциями, появились красивые парки, казавшиеся бесконечными трамвайные пути.

Но отнюдь не весь город менялся к лучшему. Имелось в Чикаго нечто такое, что демонстрировало удивительное постоянство — район, именовавшийся поначалу «Прибрежным», а потом — «Сатанинской милей». Первоначально это был участок города между 18-й и 22-й стрит на берегу озера Мичиган, но в 1880-х и 1890-х годах он раздвинулся к северу и югу и захватил кварталы, отстоящие далеко от воды. «Сатанинская миля» являлась территорией публичных домов и салунов разной степени затрапезности, там процветали беззаконие, секс и насилие в своём самом ярком естестве. Нормальному человеку появляться там было небезопасно во всех смыслах — не только потому, что его там могли убить или избить ради пары долларов, но и потому, что общение с проститутками в то время являлось той ещё рулеткой!

В последней трети XIX века Чикаго на глазах превращался в ультрасовременный город, подобного которому не было ни в Старом, ни в Новом свете.

В XIX столетии не существовало антибиотиков, а представления о санитарии и личной гигиене являлись весьма условными. Среди проституток и их клиентов циркулировали тяжелейшие по современным представлениям болезни — сифилис, гепатит, туберкулёз и тому подобные — и никто эти болезни не лечил ввиду того, что в те времена медицина их в принципе лечить не умела.

Но даже в этом царстве порока имелись очаги по-настоящему хтонической мерзости. Речь идёт о борделях для негров, которые располагались в нескольких кварталах, получивших обобщённое название «Негритянская дыра». В этих борделях трудились женщины всех рас, в том числе и белые. Белая проститутка для чёрных — это самое-самое «днище» даже по меркам «Сатанинской мили», падать ниже белой женщине было попросту некуда.

Сия преамбула совершенно необходима для правильного понимания событий, которым посвящён этот очерк.

Происхождение Китти Адамс (Kittie Adams) в точности неизвестно. Ряд косвенных соображений наводят на мысль, что она была из сельских женщин, тех самых, что и коня догонят, и медведя остановят, если в том возникнет необходимость. Родом она была не из Чикаго и появилась в этом городе в первой половине 1880-х годов. Точная дата рождения Китти неизвестна, но известно, что в начале славных дел она была совсем юна, так что дату её рождения можно отнести примерно к 1862 году, разумеется, с поправкой плюс-минус пара годков.

«Сатанинская миля» в Чикаго в 1880-х годах.

Первоначально Китти фигурировала в статусе жены чикагского вора Джорджа Шайна.

Следует понимать, что статус жены вора в реалиях того времени имеет мало общего с традиционным пониманием семейных отношений. Преступники очень часто [не всегда, но часто!] принуждали своих жён заниматься проституцией и выступали при них в роли сутенёров или сводников. Отношения между Китти и Джорджем строились по такой же схеме, и неудивительно, что примерно через полгода брака женщина задумалась над фундаментальным вопросом бытия: для чего заниматься проституцией и отдавать деньги мужу, если можно заниматься проституцией и оставлять деньги себе? В общем, Китти послала Джорджа куда подальше, а Джордж — весь из себя крутой и резкий! — не согласился с подобным отношением. Он попытался было объявить жене физическое замечание, но… произошло неожиданное — Китти выхватила из бюстгальтера опасную бритву и приставила её лезвие к горлу строптивца. Мужчина решил не обострять ситуацию, здраво рассудив, что женщин много, а собственная шкура — всего одна, и тихо оставил жену наедине с её мыслями. А Китти не без удивления поняла, что её крутой и резкий муж оказался вовсе не крутым и не резким, по крайней мере в сравнении с нею.

Так без фанфар и пафоса Китти в 1884 году рассталась со своим первым и единственным мужем и начала вольную жизнь в Чикаго.

Будучи женщиной не очень-то привлекательной внешне, Китти устроилась в один из борделей к «Негритянской дыре». Туда брали белых женщин любых кондиций, поэтому особых проблем с трудоустройством не возникло.

Жрицы продажной любви во время исполнения служебных обязанностей не разуваются — это такой стандарт безопасности — но Китти его игнорировала. При этом она всегда оставалась в корсете, объясняя это не очень ладной фигурой. На самом деле корсет она носила вовсе не для придания эффектности, а для сокрытия в нём опасной бритвы.

Следующие 1,5—2 года были отмечены серией инцидентов разной степени скандальности, благодаря которым Китти снискала определённого рода славу. Так, одному из клиентов Китти пришлось убегать от неё нагишом по улице. Другой мужчина, чем-то вызвавший её неудовольствие, случайно столкнулся с Китти на торговой площади. Увидев, что женщина выхватила из самого надёжного женского места режущий инструмент, мужчина пришпорил коня, а Китти с досады ударила лезвием лошадку, причинив серьёзный порез. Несколько раз разъярённая женщина пускала в ход бритву против клиентов, допустивших в отношении неё нечто, что она считала недопустимым.

Эти фотографии не имеют непосредственного отношения к истории Китти Адамс, но позволяют составить представление о бойцах чикагского «рот-фронта». Все трое — героини уголовного расследования 1910 года (слева направо): Перл Мур, Фрэнки Форе, Виктория Шоу. Последняя являлась «бандершей», держательницей публичного дома, замаскированного под «санаторий».

Жертвой Китти стал, в частности, некий «Большой Билли», получивший прозвище «большой» отнюдь