В Сибирь с любовью - Илона Якимова

не планировала, но поглядывала на мужчин с отвлеченным интересом ценительницы добрых статей — ну, как на жеребцов или кобелей, примерно — и с трудом заставляла себя не хлопать понравившихся одобрительно по загривку. Небольшой, сухой в теле бурят Арсаланов, лицом напоминающий дорогую буддийскую скульптурку, женатый на курчавой русской женщине Даше, был вот прям неожиданно хорош, так бы и взяла погонять, будь чуть побольше времени для контакта. Тоже пилот-испытатель, летает теперь на «Белой» на МИГах вместо Столетова. Интересно, как это пережил Столетов, неужель ровно? Вот нервы у чувака из стальных канатов! Правда, это еще по истории с аварией понятно было, да.

Ираида Васильевна честно сказала, что благословляет молодых на расстоянии, знакомиться со сватьей приедет летом, а по минус тридцать третьего января пусть уж они сами женятся, без ее участия. Поэтому собственно с родней невесты на свадьбе было немноголюдно, из всей родни присутствовал только невестин сын, и тусил он с дочерью жениха. От жениха были представлены, соответственно, дочь и мать оного. Дочь — ну, дочь как дочь, что там видно в подростке пятнадцати всё отрицающих лет? Красивая девка, что при таком отце неудивительно. А вот, увидав мать жениха, Татьяна развеселилась. Любовь Валентиновна Столетова внешне до крайности напоминала Лину, но только ту Лину, которой та станет лет так через двадцать пять… Неуловимое что-то в манере, повадке, взгляде, постановке головы. Интересно, сама Элина об этом в курсе? И смотрела свекровь на невестушку правильно так — без фанатизма, но с усталой обреченностью, мол, тебя-то насколько хватит, голубка, раз предыдущие две на жеребце не усидели? Не агрессивная, и ладно, а вот про похожесть их с Линой прямо свербело у подруги уточнить. Но спросить не успела, потому что за наблюдениями чуть не пропустила танец новобрачных.

Свадьбу гуляли там, где и жил Столетов, на Академе, ресторан выбрали не шибко пафосный, но и недешевый. Таня прямо зауважала организаторов, ибо баланс между разумно, дорого, качественно был весьма грамотно соблюден. Но и над саундтреком мероприятия поработал кто-то вдумчиво и серьезно, не исключено, что сам молодожен. Потому что никакой попсы не лилось в уши, верней, была та попса выпуском от тридцатых до шестидесятых годов прошлого века примерно. Если и было что помоложе — типа того же Брайана Сетцера — так и оно талантливая стилизация под великую эпоху. И свет в зале приглушили, и софиты направили на них, когда Столетов вывел жену в центр зала — ослепительно красивая пара, он в мундире, она в серебристом атласе, и Луи Армстронг в своем характерном прононсе и в кавере на Эдит Пиаф, «Жизнь в розовом цвете». И тут первый раз Татьяне, до сентиментальных моментов не падкой совершенно, захотелось всплакнуть, и она шумно шмыгнула носом, потому что — ну нельзя же с таким чутьем жить, так точно попасть в момент… Да, он обещал ей тем самым жизнь в розовом свете, черт летучий, возможно, что и впрямь постарается, так хотелось верить в это, пока Столетов бережно, очень бережно вел Лину по залу, и вспоминать не хотелось, что он разве что месяц без малого более-менее уверенно стоит на ногах. И когда в финале прильнула Лина к мужу, прислонясь лбом к его плечу, что-то очень знакомое показалось в позе и в паре. Они же косплеят самих себя, дошло тут до Татьяны, их первую встречу в Красногвардейске почти год назад, даже платье на невесте то самое, только без портупеи, и потому нет в ней сейчас никакого вызова, нет провокации, на которую сибирский котик повелся тогда, а есть нежность одна, но рыло у котика даже сейчас подозрительно счастливое. Как будто обрел то, что искал, и отступать не намерен.

А после танца молодоженов на танцпол рванули и прочие желающие движа. Татьяну переприглашали, кажется, все мужчины в зале, включая Звягинцева. Кроме, собственно, свидетеля жениха.

5

Серебристый атлас сидел на Лине, прямо скажем, немного тесновато, раздобрела слегка на сибирских харчах. Собственно, на одно это Таня бы внимания не обратила, когда бы не всякое отсутствие спиртного в бокале Лины в день свадьбы. Столетов за их столом что-то пил, пил Акимов, оба весьма умеренно, скорей, символически, но у Лины — сплошь минералка, и даже для Лины это было как-то очень странно.

— А что это ты, подруга, не пьешь? Не, ты вообще не пьешь, помню, но чтоб не пить вообще?

— Не надо мне сейчас, Тань.

— Ты здорова ли? — мало ли, хрень какую подцепила в этой их Сибири, лечится теперь, а на фармакологию спиртное заходит боком.

— Здорова… слишком даже.

— В смысле⁈ — до Татьяны начало доходить. — Это то, что я думаю? Ой! Скажи мне, что нет…

— Да, — пожала плечами, улыбнулась беспомощно, в глазах — тревога. — Ну, так получилось…

— И срок когда?

— В апреле.

— Ну, ты даешь, мать… и как решилась? Летчик настоял⁈ Небось, сына из тебя выдавить надеется?

— Да нет, он сказал: без разницы, что за зверушка, главное, мы с тобой всё правильно сделали, значит, раз оно так. Это я сама хочу. У меня никогда такого не было, чтоб так хотеть ребенка именно от этого человека, даже с Колькой так не было, там я просто хотела ребенка для себя… Ну, я ничего для этого не делала, правда. Оно само. И не смогла ничего потом с этим сделать, пусть будет, как будет.

— Как всегда, ясно. Коля знает?

Фоновая музыка, шум чужой болтовни перекрывали их собственную вполголоса речь, и получалось почти втайне.

— Знает. Сказали.

— И что он?

— Как мне кажется, пока не очень понял. Ну, и я не нагнетала, понятно. Ему и так тяжело будет: и характер, и возраст такой.

— Ты раньше-то времени про тяжело не думай, заранее не предскажешь. А свекровь рада, поди, без памяти?

— А свекрови не сказали пока. И не знаем еще и кто, первый скрининг после праздников.

Таня только вздохнула. С ее точки зрения, рожать на сорок третьем году было немножечко безумием, учитывая, что с репродуктивными моментами у Лины и первый-то раз просто не было… И на первом скрининге еще и не только пол можно увидеть, а кое-что похуже, молодожены отнюдь не молоды. Ладно, будем думать про хорошее. Но пока не нашла в себе сил изобразить большое ликование.

— Ну… Поздравляю,