Альмодовар: автопортрет в семи фильмах - Джеймс Миллер

* * *

С благословения матери в 1967 году Педро переехал в Мадрид. Подросток появился там летом в разгар разгульных шестидесятых, когда звуки психоделического шедевра группы «Битлз» Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band, казалось, волшебным образом парили в воздухе, подобно летающей тарелке, повсюду, включая Мадрид.

Хотя Франко по-прежнему правил Испанией железной рукой, столицу Испании захлестнули предвестники зарождения враждебной глобальной контркультуры, поскольку никакие цензоры не могли остановить ни распространение записей The Beatles, Rolling Stones и Velvet Underground, ни экспериментальные фильмы Энди Уорхола, ни буйство поп-арта, изменяющего облик высокой моды.

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

Таким образом, Альмодовар стал свидетелем одного из тех поворотных моментов, когда общество начинает раскалываться на части под напором противоречий.

Испания в 1960-х годах де-юре все еще придерживалась традиционных ценностей католической церкви, но де-факто многие ее граждане, особенно в городах, начинали экспериментировать с радикально иным образом жизни, как, например, Альмодовар.

«В семнадцать лет, – рассказывал он журналисту в 1982 году, – я приехал в Мадрид и стал хиппи, потому что понял, что это самое современное занятие. Я открыл для себя Уолта Уитмена[14], но мне потребовалось некоторое время, чтобы стать хиппи, столько же, сколько потребовалось на то, чтобы отрастить волосы; но как только это произошло, мои волосы стали самыми длинными среди всех». Когда шестидесятые сменились семидесятыми, Альмодовар с радостью присоединился к поколению испанских творцов, которые уже тогда исследовали границы возможного с порой безрассудной самоотдачей. «Я все еще не оправился от того времени», – сказал он.

Действительно, крайне маловероятно, что он смог бы построить карьеру так бесстрашно и безбоязненно, если бы начинал сегодня – его юношеская неугомонность и стремление нарушать правила, а также проверять границы хорошего вкуса и надлежащего поведения, столь типичные для контркультуры той эпохи, совершенно не в моде в сегодняшнем климате моральной цензуры, особенно со стороны якобы прогрессивных космополитов.

Также маловероятно, что ему удалось бы развить свой зрелый интерес к противоречиям между современной городской и традиционной сельской культурами, если бы он также не вырос на периферии европейского континента, все еще восстанавливающегося после Второй мировой войны и переживающего бурную урбанизацию даже в Испании, где диктатор Франко явно не сумел повернуть время вспять и замедлить процесс, который оказался непреодолимым, по крайней мере, в таких крупных городах, как Мадрид и Барселона, по мере того как глобальные сети заполоняли модернизирующиеся города все более широким спектром не прошедших цензуру современных культурных артефактов, распространяемых тайно или открыто.

* * *

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

После приезда в Мадрид Альмодовар обеспечивал себя, работая в государственной телефонной компании и занимаясь установкой новых телефонов, и эта деятельность впервые познакомила его с миром городского среднего класса. Но при первой же возможности, в 1970 году, он пошел добровольцем в армию в качестве летчика.

«Я старался как можно скорее покончить с военной службой, вот почему я пошел добровольцем, ведь тогда у меня появлялся шанс выбрать свою судьбу, – объяснил он в 2023 году. – Я приходил в ужас от мысли, что меня отправят в какую-нибудь провинцию или на Канарские острова, и, став волонтером, я заверил себя, что останусь в Мадриде. Я уже работал в Национальной телефонной компании и после окончания сборов вернулся в Мадрид. Утром я проводил несколько часов в казармах, а днем мог продолжить работу в Telefónica».

Тем не менее время, проведенное с другими солдатами, было настоящим кошмаром. «Я не сказал никому ни слова в течение 12 месяцев, – рассказал он романисту Колму Тойбину[15] для статьи, опубликованной в 2001 году. – Маленький мальчик, который был любимцем священников и пользовался популярностью среди своих товарищей, – пишет Тойбин, – решил, что не хочет, чтобы его кто-нибудь знал… В общежитии он с отвращением слушал разговоры о сексе. «Меня интересуют все обряды, – говорит он, – особенно католические церемонии как театральные, но военные – нет».

В течение четырнадцати месяцев добровольной военной службы, «столкнувшись с ужасом, вызванным всем, что происходило вокруг меня, в основном с абсолютной иррациональностью военной жизни, я нашел убежище в чтении Марселя Пруста, – поведал Альмодовар в 2023 году. – За это время я прочитал все семь частей “В поисках утраченного времени”».

* * *

Неудивительно, что Альмодовар быстро зарекомендовал себя среди друзей как эрудит по зарождающемуся мадридскому андеграунду. Он вступил в экспериментальную театральную группу «Лос Голиардос», которая выпустила радикальный манифест «К независимому театру (27 анархических заметок в поисках концепции)». Группа отвергала коммерческий театр и культ звезд, пообещав вместо этого действовать как кооператив в диалоге с «народом». Их репертуар состоял из пьес Чехова, Брехта, Унамуно, Лорки и Сартра – Альмодовар сыграл небольшую роль в их постановке Сартра «Грязными руками», пьесе об убийстве политика.

Контакты с театральной труппой дали ему доступ к актерам, желавшим сниматься в эпатажных немых фильмах, снятых на Super 8[16], а со временем и в 16-миллиметровых фильмах, которые он показывал в небольших залах, где озвучивал каждого персонажа. Немые фильмы Альмодовара еще предстоит отреставрировать и переиздать, но названия сами по себе рассказывают историю: «Падение Содома»[17], «Секс туда-сюда»[18], «Саломея»[19], «Трахни меня, трахни меня, трахни меня, Тим!»[20]

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

Сначала эти фильмы формата Super 8 демонстрировались в художественных галереях и на частных вечеринках.

После смерти Франко в 1975 году молодежные контркультуры, бурлящие в подполье Барселоны и Мадрида, начали выплескиваться на всеобщее обозрение. Наконец-то Альмодовар смог показывать свои работы в кинотеатрах Мадрида и Барселоны, собрав достаточно денег, чтобы подступиться к сценарию и съемкам полнометражного художественного фильма. Воспользовавшись моментом и потворствуя своей любви к популярной музыке, Альмодовар также собрал глэм-рок-группу[21]. Выступая под названием «Альмодовар и Макнамара», группа в очаровательно грубой форме подражала театральности Дэвида Боуи в роли Зигги Стардаста[22]. Он присоединился к бурлящему богемному андеграунду, в который входили романисты, художники и графические дизайнеры, в том числе вдохновлявшиеся американскими андеграундными комиксами Р. Крамба[23].

К началу 1980-х, когда в журнале La Luna появилась колонка Альмодовара под псевдонимом «Патти Дифуса», он уже был «суперзвездой» (по крайней мере, в ироническом понимании Уорхола) среди своих друзей-художников. Причиной тому стал неожиданный успех его первого полнометражного звукового фильма «Пепи, Люси, Бом и остальные девушки», вышедшего на экраны Испании в 1980 году.

Он и его друзья