Пятый телохранитель. Часть 2 - Анна Вэйли

— Welcome, miss.

Я не ответила и нырнула в машину, как в спасательную шлюпку. Кондиционер работал на полную, а ледяной воздух обволакивал, проникая под одежду. Я откинулась на сиденье и прикрыла глаза.

Можно жить.

Артем сел рядом и захлопнул дверь. Водитель загрузил чемоданы и занял свое место, машина тронулась, шурша шинами по гладкому асфальту.

За окном потянулся город.

Небоскребы вырастали один за другим, стеклянные башни уходили в белесое небо. Каждое здание соревновалось с соседним: какое выше, причудливее или безумнее. Шестиполосные дороги бежали вперед без единой трещины, а вдоль обочин тянулись ярко-зеленые сочные газоны, такие очаровательные и такие невозможные для пустыни. Торговые центры размером с аэропорт, билборды с вязью и слоганами.

Все сияло и кричало о деньгах. Каждый квадратный метр был пропитан богатством и отполирован до зеркального блеска.

Я выросла среди денег. Видела особняки на Рублевке, квартиры в дорогих районах Лондона, виллы на побережьях. Но здесь было иначе. Другой масштаб, другая философия. Все выставлено напоказ, не спрятано за заборами и спинами охраны.

Я покосилась на Артема. Он смотрел в окно. Его взгляд перемещался от машины к машине, отмечал перекрестки и переулки, оценивал угрозы. Он работал.

— Можешь расслабиться, — сказала я. — Мы за тысячи километров от Москвы.

— Привычка.

— Вредная привычка. Как курение, только хуже.

— Курение убивает. Бдительность спасает.

— Это ты сам придумал или на каких-то модных тренингах учили?

Он ухмыльнулся, но не ответил.

Минут через двадцать мы свернули на набережную. Справа возникло бирюзовое слепящее море. Солнце играло на воде, яхты белели у причалов, пляжи тянулись полосками сахарного песка.

Мы подъезжали к отелю.

Огромный, похожий на парус гигантского корабля, он возвышался на искусственном острове, соединенном с берегом изогнутым мостом. Застывший в стекле и бетоне, он казался сияющим и нереальным.

— Красиво, — оценила я.

— Дорого, — отозвался Артем.

— Это одно и то же.

— Не всегда.

Водитель остановил машину у входа, и к нам тут же подбежали двое в форменных рубашках: забрать багаж, открыть двери, расплыться в приветственных улыбках.

Холл отеля напоминал храм.

Молочный мрамор с золотыми прожилками под ногами был отполирован до такого блеска, что в нем отражались силуэты. Колонны уходили к потолку, который терялся где-то в головокружительной вышине. В центре журчал фонтан, вода стекала по золотым чашам, создавая мягкий шелест. В воздухе плыл густой сладковатый аромат благовоний, уда и амбры. И блаженная спасительная прохлада кондиционера.

Мы подошли к стойке регистрации. Девушка за ней подняла голову и одарила нас улыбкой:

— Добро пожаловать. На чье имя бронирование?

— Ермолова.

Ее пальцы с безупречным маникюром забегали по клавиатуре. Улыбка стала еще шире.

— Пентхаус люкс на двоих. Вид на залив, личная терраса, доступ в приватный бассейн на крыше. Спальня, просторная гостиная, джакузи с видом на море. Очень романтично.

На двоих? Одна спальня? Романтично?!

Я повернулась к Артему. Он стоял рядом с совершенно невозмутимым лицом, словно не услышал ничего интересного. Но я готова была поклясться, что в его глазах мелькнуло нехорошее веселье.

— Ты знал, — обвинила его я.

— Нет.

— Ложь!

— Я не лгу. Скажем, я предполагал. Соседних номеров недостаточно, когда приходится закрывать дверь собой.

Из меня вырвалось что-то, похожее на глухой рык. Понятия не имела, что способна на такие звуки.

— И не счел нужным предупредить?

— Ты бы все равно полетела. Какая разница?

Разница?!

Разница в том, что я могла морально подготовиться. Разница в том, что я могла позвонить папе и устроить скандал еще в Москве, а не стоять здесь, в холле пятизвездочного отеля, перед улыбающейся девушкой, которая явно решила, что мы парочка.

Я повернулась обратно к стойке.

— Должно быть, это ошибка. Нам нужно два номера. Отдельных.

— Конечно, я могу проверить...

Она застучала по клавиатуре, брови сдвинулись к переносице.

— К сожалению, отель полностью забронирован. День рождения госпожи Воронцовой, большая группа. Свободных номеров нет.

Конечно. Конечно, нет.

Папа. Это папа устроил. Забронировал один номер, чтобы охранник был рядом двадцать четыре часа в сутки, чтобы контролировал каждый шаг и вдох.

— Я могу поставить дополнительную кровать в гостиную, — предложила девушка. — Или диван раскладывается в полноценное спальное место...

— Диван подойдет, — сказал Артем.

Я развернулась к нему так резко, что в шее хрустнуло.

— Я не помню, чтобы тебя спрашивали.

— Ты не спрашивала. Но ответ все равно очевиден: ты берешь спальню, я — диван. Если только ты не хочешь поменяться.

— Я не хочу меняться. Я хочу отдельный номер.

— Которого нет.

— Который мог бы быть, если бы кто-то предупредил меня заранее.

— И что бы ты сделала? Построила еще один отель?

Девушка за стойкой переводила взгляд с меня на него и обратно, явно не понимая, что происходит, но чувствуя напряжение. Ее улыбка стала чуть менее уверенной.

— Вот ваши ключи, — сказала она, протягивая две карточки. — Пятьдесят второй этаж. Носильщик поднимет багаж. Приятного отдыха.

Приятного. Отдыха.

Я взяла карточку молча, развернулась и пошла к лифтам, не оглядываясь. Шаги гулко отдавались в высоком холле.

Лифт открылся с тихим звуком приветственной мелодии. Зеркальные стены, приглушенный свет и ненавязчивая восточная музыка. Я вошла и встала у дальней стены, уткнувшись в телефон. Артем встал передо мной, загораживая собой, и скрестил руки на груди.

Двери сомкнулись.

Пятьдесят два этажа. Мы ехали, и цифры над дверью сменялись так медленно, словно лифт нарочно тянул время.

— Дверь в спальню запирается изнутри, — произнес Артем, глядя на цифры. — Можешь закрывать на ночь, если хочешь.

— Спасибо за разрешение, — процедила я. — Очень великодушно с твоей стороны.

— Пожалуйста.

Мы помолчали. Двадцать пятый этаж, тридцатый.

— Это не я бронировал номер, — добавил он.

— Я знаю.

— Тогда почему злишься на меня?

Я повернула голову и посмотрела на него, на непроницаемое лицо, на темные глаза, в которых отражалось мое искаженное отражение из зеркальной стены.

— Потому что ты рядом. А папа далеко.

Он хмыкнул.

Сорок пятый, пятидесятый.

— Неделя, — пробормотала я, глядя в потолок, будто собиралась ему помолиться. — Одна неделя. Потом мы вернемся в Москву, и между нами будет нормальное человеческое расстояние.

— Договорились.

— А пока мы здесь. ты не будешь заходить в спальню без стука.

— Не буду.

— И не будешь торчать