Боярский сын. Дружинник Часть первая - Алексей Владимирович Калинин

Но… Я отвечал не только за себя. Я отвечал за тех, кого привёз с собой в машине. За Мизуки, за мелкую Айко, за Егорку и дуреху Матрёшку. И если я сейчас взбрыкну, применю силу к императорской крови, то жестокая имперская ответка может ударить по ним. По невинным. А этого мне хотелось бы допустить меньше всего. Я не имею права рисковать их жизнями из-за собственной гордыни.

Я стоял, чувствуя, как горят щеки от гнева, и уже собирался сквозь плотно стиснутые зубы выплюнуть: «Приятного отдыха, подавитесь своими шашлыками!», собрать своих и уехать…

Как вдруг из-за моей спины раздался звонкий, кристально-чистый голос.

— Господа Романовы!

Я резко обернулся. Мизуки походкой хищницы вышла вперед. Она встала рядом со мной, гордо вскинув подбородок. В её миндалевидных глазах не было ни капли страха перед имперскими гербами.

— А как вы смотрите на цестное соревнование за это место у мангала? — громко, чтобы слышали все прихлебатели, спросила японка. — Как вы смотрите на настоясие гонки на ватрусках? Я проеду в паре с господином Ярославским. Он будет рулить, а я позади поеду на тюбинге. И мы вызываем любых двоих из вас! Трасса номер один. Кто придёт вторым или свалится с тюбинга, тот проиграет. Победитель забирает место спора и готовит своей команде саслык! А проигравсий… проигравсий прилюдно признает своё поразение и убирается проць! Ну как, имперская кровь не боится скорости?

На поляне повисла мертвая тишина. Слышно было только, как в мангале трещат березовые угли. Семён Романов поперхнулся воздухом, его глаза расширились от неслыханной дерзости.

Я же мысленно вознес молитву всем богам. Мизуки, девочка моя, ты просто гений! Изящный выход из патовой ситуации, не нарушающий имперских законов, но бьющий прямо по их раздутому эго!

— Отличное предложение, Мизуки-тян. Ну что, господа Романовы? — я с издевкой посмотрел на растерянную троицу. — Принимаете вызов? Или гордость позволяет вам только у администрации места отжимать? Погнали на снег!

— Ага! С этой девушкой? — произнесла одна из красоток, которые были с Романовыми. — Да она же изучала учение ниндзя! Да у неё сотня примочек в одежде.

— Я не побоюсь остаться и без одезды, если вы так боитесь, сударыня, — с вежливой улыбкой произнесла Мизуки.

— А что? Я согласна! В бикини на ватрушках я ещё не каталась, — ответила девушка. — Это будет интересно!

Ребята, я уже два с половиной месяца выкладываю каждый день по главе цикла. Если вам нравится то, что я пишу, то поставьте лайк.

Глава 2

Ядрёна медь! Я аж воздухом поперхнулся, услышав это заявление.

В бикини? В минус пятнадцать? На снежной трассе, где ветер хреначит так, что кожа краснеет через полсекунды?

— Я согласна, — ответила Мизуки.

— Да вы чего, госпожа Сато, там же снег и… холодно! — подала голос Матрёшка. — Я бы вот никогда в такую заморось не сунулась!

— Всё будет хоросо, Матрёна, — ответила боевая подруга.

Я перевёл взгляд на Мизуки. Японка стояла абсолютно невозмутимая, лишь в уголках тёмных глаз плясали дьявольские искорки.

А вот девица из свиты Романовых, ляпнувшая про бикини, осознала — на что именно она только что подписалась. Её напудренное личико слегка побледнело, но отступать было поздно — её кавалер, Семён Аркадьевич, тоже закусил удила.

Имперская гордость, мать её за ногу! Признать поражение от «замкадыша» и его «узкоглазой подружки» до начала состязания для Романова было сродни публичной порке.

— Отлично! — процедил Семён. — Ловлю на слове! Гонка на снегоходах с тюбингом позади. Трасса номер один. Экипировка — минимальная, чтобы никто не спрятал под курткой артефакты левитации или щиты. Посмотрим, как вы запоёте, когда отморозите свои… таланты.

— Семён… может, не надо? Холодно же… — пискнула его спутница, кутаясь в соболиную шубу.

— Надо, Кристина, надо! — отрезал Романов, сбрасывая куртку на руки подоспевшему лакею. — Императорская фамилия никогда не отступает перед вызовом!

Я лишь философски вздохнул. Ну что за детский сад, трусы на лямках? Хотя, если подумать, перспектива прокатиться с ветерком в компании полуголой Мизуки имела свои неоспоримые плюсы. Мой внутренний старик-ведарь только крякнул и покрутил пальцем у виска, а вот молодое восемнадцатилетнее тело радостно вбросило в кровь порцию адреналина.

Безумству храбрых поём мы песню… Надо иногда совершать безумные поступки в молодости, чтобы в старости было что внукам рассказывать, сидя в кресле у горящего камина…

— Ну, раз вы настаиваете, кто я такой, чтобы спорить с вами? — я развел руками.

Матрёшка позади меня издала звук, похожий на сдувающийся шарик, и закрыла лицо варежками, оставив щелочку между пальцами. Айка загадочно улыбалась, глядя на сестрёнку. Егорка восхищенно присвистнул, а кот Задира просто сел на снег и уставился на нас как на дебилов. По его морде было видно, что он предпочёл бы всему этому морозцу, солнцу и сверкающему снегу тёплый плед и миску со сметаной.

Но мы не коты, коты не мы!

Мизуки двигалась с завораживающей грацией. Белая шубка полетела на сиденье моей машины, следом отправился теплый свитер и джинсы. И да… под всем этим великолепием на ней оказалось белое кружевное бельё. Точеная фигура, ни грамма лишнего жира, идеальные изгибы и упругие мышцы, скрытые под гладкой кожей. А также ни капли смущения или стыда.

По толпе зевак, которые уже начали стекаться к нашему сектору, почуяв бесплатное шоу, пронесся мужской вздох. Семён Романов на секунду даже забыл, что он тут главный злодей, и откровенно завис.

«Спокойно, Елисей», — приказал я себе. — «Не стоит отвлекаться на лицезрение тела, нужно сосредоточиться на поездке. А ведь хороша, красотка! А если вспомнить тот день в стриптиз-клубе… Хорош! Сосредоточься!»

Я закрыл глаза на долю секунды, нашел внутри себя то самое золотистое ядро живицы и пустил её по внешним меридианам. Кольчуга Души не помешает, когда готовится захватывающая поездка с возможными подлянками.

Кристина, девица Романова, раздевалась со слезами на глазах. Её бельё со стразами смотрелось на морозе нелепо, а сама она покрылась гусиной кожей, где пупырышки были размером с горошину.

Распорядитель парка, бледный как смерть, попытался всё обратить в шутку:

— Господа, можно же обойтись и без подобного смертоубийства! Посмеялись и будет. Девушки вон, замерзнуть могут. А