Неправильный - Валерий Александрович Гуров

Взгляд на часы — три минуты еще осталось!

Прижавшись к стене, ощупываю чеку в кармане. Старая привычка: запустил зажигательную трубку — принеси и покажи чеку! На тот случай, если не сработает: будет ясно,кто виноват. Сапер или сборщик на заводе. Выдернул чеку — значит, процесс пошел. А вот если не догорит — тут претензии к саперу предъявлять уже как-то неправильно: он сам огнепроводный шнур не готовит!

Минута осталась…

В-в-ш-ш-у-х!

Из окна дома вырвался сполох пламени — сработал «Разрушитель»!

И следом за вспышкой «Разрушителя» из окна разваленного дома вылетел уже куда более мощный огненный язык.

Это точно не взрыв бомбы — тут бы весь домик разнесло к такой-то матери!

Толкаю Ваську — он вообще сидит спиной к зданию и попросту не видит происходящего.

— Вася! Ходу! Сваливаем!

Он заполошенно вскакивает — и падает на землю. Дернуло же его шнурки на ботинках перевязывать! Вот на один из них он и наступил!

Матерясь, хватаю его на руки и мощным рывком выбрасываю из окопа. Да так, что он буквально покатился под откос.

Оборачиваюсь — и вижу, как стена огня буквально надвигается на меня.

«Что же там, в домике этом, было?»

Выдержка из протокола обследования места происшествия

«… Проведенным обследованием установлено, что на первом этаже и в подвале разрушенного дома представителями фирмы 'Аванесов и товарищи» был создан нелегальный склад, куда свозилось похищенное топливо. Всего на момент происшествия там находилось порядка 5 тонн бензина и смазочных материалов.

В ходе операции по обезвреживанию неразорвавшихся боеприпасов, был произведен запуск устройства «Разрушитель Р-40». Ввиду того, что срабатывание устройства сопровождается открытым горением, воспламенились пары бензина, что привело к взрывной детонации основного запаса топлива.

В результате взрыва склада получил ранения (ожоги) специалист отряда «Контур-К» Громов Василий Андреевич. Он направлен на лечение в областную горбольницу.

Специалист того же отряда, Васин Петр Павлович,пропал без вести. Его тело до настоящего момента не обнаружено.

По факту создания и последующего взрыва нелегального склада топлива возбуждено уголовное дело.

Задержано трое человек из числа сотрудников фирмы «Аванесов и товарищи», которые дали признательные показания.

Список задержанных лиц прилагается…'

Старший следователь Рыльского ОВД

капитан полиции Носов П. А.

Глава 2

И вот так — всю жизнь…

Приходишь в себя — белый потолок. И куда меня в очередной раз занесло? Не помню ничего…

Вроде уже был госпиталь… Причем — не единожды. И что там было в последний раз? Химия? Осколки? Нет, осколки были раньше… Именно от них я тогда и стал прихрамывать.

Скосив глаз вбок, вижу еще несколько кроватей. Какой-то совсем госпиталь заштатный: кровати узкие, стоят тесно… Да и белье… так себе, если честно. А вот потолки — высокие, да! И окна… хм-м-м… ну, надо полагать, это какое-то наспех приспособленное под госпиталь здание, раз тут все окна с деревянными рамами.

— Очнулся?

Поворачиваю голову.

Надо же! Такая милая и совсем юная девушка, почти девочка! Что-то не припоминаю я у нас в госпиталях таких вот молоденьких, не берут их сейчас на службу.

— Да…

Господи, вот это я каркнул! Такое впечатление, что из ржавой трубы прогорланил. Что у меня вообще с голосом?

Девчушка, однако, ничуть не смутилась — кивнула мне как старому знакомому.

— Пить, небось, хочешь?

— Ага! — и прямо почувствовал, как в горле словно старый наждак провернули.

— Держи…

Ух! Вот никогда бы не подумал, что вода может быть настолько вкусной! Пью — и словно куда-то в прорву проваливается!

Сосуд (как его правильно называть-то? Сотейник… нет, тут какое-то слово другое…) вскоре опустел, и я с сожалением от него отлип.

— Спасибо…

Голос вроде бы лучше стал…

Девчушка подхватывает его — и исчезает, словно никогда ее и не было.

— Здорово, братан! — около меня появляется парень в коричневом халате. — Ну ты и здоров спать — почти трое суток так валялся! С каких краев будешь?

Говорит он как-то интересно, непривычно растягивая слова.

— Тутаев.

Он оглядывается на сопалатников — те молча пожимают плечами: не слыхали о таком.

— Это где такой есть?

— Ярославская область. Ну… там еще Рыбинск недалеко…

Нет, здесь не оказалось никого, кто был бы родом из этих мест. Но хоть слышали… Уже хорошо.

Понемногу пытаюсь прийти в себя и выяснить, что же со мной произошло. Из пояснений соседей по палате стало ясно: меня сюда привезли с контузией, обгоревшего и в бессознательном состоянии. Повезло — попутная машина оказалась, вот меня туда и закинули.

А находится этот госпиталь — вы не поверите — аж в Воронеже! Охренеть вообще, это ж какой крюк заложить пришлось?

Дальше — больше. Даже и не знаю, как все это воспринимать. На шутку — не похоже абсолютно, да и смысл в этом какой? Чего такого интересного можно получить с того, что удастся заморочить голову одному человеку?

Короче, если верить словам моих соседей (а они, похоже, и сами в это свято верят), на дворе сейчас… 1941 год! И нам совсем недавно основательно вломили по ушам. Причем вломили всерьез и крепко, фронт трещит по швам, бардак повсюду неописуемый, и сам черт не разберет тут ничего.

Самочувствие мое, кстати, понемногу выправляется, во всяком случае, слышу я более-менее прилично, могу шевелить руками и ногами и даже пробовал вставать. Морда, слава Богу, не обгорела, а вот волосы попалило основательно. Да и левому боку (почему левому?) тоже досталось основательно.

Медсестра, что поила меня в первый день, приходит часто. Она вместе с подружкой опекает нашу палату — всех восемнадцать человек. Зовут ее Леночкой, голос мягкий и приятный. Подружка — Ольга, ко мне не подходит, занимается другой половиной палаты.

Проблема в том, что контузило меня (знать бы чем…) весьма прилично, память возвращается какими-то урывками, никак между собою не связанными. Где вообще все это произошло? Вроде бы под Курском… или Рыльском? Блин, не соображаю даже толком…

Кстати говоря, я иногда напрочь не понимаю речи окружающих. И слова-то все вроде бы знакомые… а истинный смысл сказанного доходит далеко не сразу. Я как-то к более быстрому, что ли, изложению мыслей привык. И начинаю автоматом додумывать за собеседника — и частенько промахиваюсь. Он, оказывается, совсем другое имел в виду! Аккуратнее надо быть: эдак ляпну чего-нибудь не к месту… и что тогда? Тут, между нами говоря, война за окном! И