«Шел в комнату – попал в другую…». Статьи и заметки архивиста и комментатора - Ксения Андреевна Кумпан

В указанном проекте «Оглавления» зафиксировано уже 174 названия. 122 из них – это разнесенные по окончательно установленным рубрикам стихотворения предыдущего списка (в отборе их, как мы отмечали, поэт принимал непосредственное участие). Он дополнен в основном печатными текстами. Четыре «новых» названия Лонгинов повторил на обороте последнего листа «Оглавления» («Послание к Блудову». «Берлин», «К Иванову», «Северину»); судя по письму издателя (см. ниже), Вяземский обещал прислать эти тексты из Петербурга. Из оставшихся 48 «новых» стихотворений 21 включено в этот список в соответствии с письменными указаниями поэта: двенадцать из них взяты из брошюры «За границею», а к девяти имеются авторские пометы на межовских копиях типа: «Внести в Дорогу Рим»36. Пять стихотворений нового списка были привезены поэтом в Москву (автографы их осели в лонгиновском фонде): можно предположить, что они не попали в предыдущий список по недоразумению.

Иначе говоря, лишь относительно 22 ранее опубликованных стихотворений мы не располагаем предварительными санкциями Вяземского. Скорее всего, введение их в состав сборника было оговорено в устной форме. Но даже если полагать, что издатель проявил здесь самостоятельность и включил эти стихотворения по собственной инициативе, – все равно в дальнейшем наличие их в «Оглавлении» не вызвало несогласия автора. Только против названия «Поручение в Ревель» (издатель поместил это стихотворение в части «В дороге») Вяземский на проекте «Оглавления» пометил: «Не нужно, да оно как поручение и некстати, потому что писано на месте».

Итак, во время первой поездки в Москву поэт дает название будущему сборнику, совместно с издателем вырабатывает его структуру и отбирает тексты (171 стихотворение указанного списка вошло в сборник, состоящий из 189 текстов). Проведена была и доработка многих стихотворений, о чем свидетельствует «свежая» авторская правка на старых копиях в архиве Лонгинова. Однако работа эта осталась незавершенной. В папке с наборной рукописью имеется несколько листов, озаглавленных «Заметки», на которые издатель выписал не выправленные автором сомнительные места в текстах. Иногда это ошибки копииста (неверное прочтение слов, пропуск стихов), о чем сигнализирует нарушение смысла или отсутствие рифмы, иногда – архаические и неловкие синтаксические конструкции, иногда – пометы о нарушении ритмического рисунка стихотворения. Выписки эти были сделаны явно для облегчения работы Вяземского, но поэт исправил на них лишь описки копииста, а более серьезную доработку текстов не сделал. Вероятно, он предполагал вернуться к этим стихотворениям более детально.

О последующей работе над сборником дает представление переписка автора с издателем. Уже через четыре дня после отъезда Вяземского из Москвы, 19 июня, Лонгинов посылает поэту письмо, в котором пишет:

Я кончил работы над рукописями, вверенными мне Вами, и спешу сообщить Вам о результате моих занятий. 1) Все рукописные стихотворения или переписаны (на особом листе каждое), или состоят налицо в переписанных у Вас еще прежде экземплярах. То, что было Вашей руки, я переписал сам. 2) И то и другое разложено в том порядке, который принят в проекте находящегося у Вас («Оглавления»). 3) Текст проверен и исправлен совершенно, согласно с Вашими поправками и отметками. При этом исполнена и работа «уставщика ковык и строчных препинаний». 4) Текст пьес, прежде напечатанных, я решился перепечатать по книгам, где они помещены.

Укажем, что последняя фраза объясняет наличие лакун в наборной рукописи: опубликованные стихотворения, копии которых не были привезены Вяземским, издатель набирал прямо по печатному источнику.

Далее в этом письме Лонгинов просил позволения снабдить тексты «примечаниями издателя» и присовокуплял следующие просьбы:

Прилагаю при сем листок с объяснением недоумений, которые мне встречались. Усердно прошу Вас отметить на нем же: просто – согласен, – где Вы согласитесь, или же вписать поправку и возвратить мне тот листок скорее, так же как и доставить пьесы: «Берлин», «Послание к Д. Н. Блудову из Парижа», «К Северину» и «К Иванову». Много обяжете, если не замедлите с присылкой и других обещанных новых стихотворений. Я их размещу и приступлю к делу, для чего мне нужно еще скорейшее утверждение Вами проекта оглавления или возвращение его с Вашими окончательными поправками. Вот еще одна наипокорнейшая просьба: пришлите мне на время все собрание Ваших стихотворений, списанных г. Межовым. Это мне очень нужно; я скоро в целости их возвращу…

Укажем попутно, что тетради Межова Вяземский высылает две недели спустя, 2 июля37. Перед отправкой поэт просмотрел отобранные тексты и сделал на них небольшую правку (она не была учтена Лонгиновым). Что же касается списка «Оглавления», а также упомянутых в письме стихотворений и листка с предполагавшимися исправлениями, то их поэт не высылает совсем. Последний сохранился в архиве поэта. Это – повторение недоработанных Вяземским в Москве стихов, рядом с которыми Лонгинов записал свои варианты правки («объяснение недоумений»). Никаких помет Вяземского на этих листах нет38.

Ответное письмо поэта датировано 24 июня. Автор с некоторыми оговорками одобряет введение раздела примечаний, а относительно состава сборника и состояния текстов пишет следующее:

На многие поправки Ваши я совершенно согласен. Не замедлю прислать по каждой мое: «быть по сему». Теперь есть еще некоторые нерешенные недоумения. Вообще мне нужно будет пересмотреть некоторые из стихотворений, и особенно из старых. В голове уже готовы легкие изменения, тем более приличные, что тогда и старое пойдет за новое, т. е. за исправленное. Рукопись Межова пришлю, а вместе и стихотворения, которые Вы желаете иметь. Теперь все мое стадо разбросано – надобно созвать его… Приступить к печатанию книги теперь рано. У меня еще в запасе довольно стихотворений, которые нужно докончить, другие отшлифовать. Все это надеюсь сделать в течение июля в Петергофе, где засяду безвыездно на месяц и более. Эти стихотворения нужно также паркировать по стойлам, следовательно, нужно, чтобы весь скотный двор был налице. В августе надеюсь быть в Москве, и тогда можно будет все окончательно уладить. Кажется, ранее зимы книжке незачем и выходить.

Сопоставив письма издателя и автора, нельзя не заметить, что их позиции не совсем совпадают. Если Лонгинов относится к выработанному в Москве проекту книги как к окончательному и после небольших текстологических доработок считает возможным «приступить к делу» (к печатанию), то поэт далек от мысли о скором завершении подготовки сборника. Он предлагает печатать книгу не ранее зимы, а до этого времени рассчитывает основательно дополнить издание, просмотреть и выправить отобранное и еще раз встретиться с издателем для окончательного утверждения состава и композиции сборника.

О большой работе Вяземского по отбору новых и старых стихотворений для будущего избранного собрания свидетельствует следующее письмо поэта к Лонгинову от 23 июля 1861 года. Сообщая в нем о запланированной на вторую половину августа поездке в Москву, Вяземский писал:

Дальнейшие мои материалы для избушки, которую Вы из меня строите, подготовляются. Знаете ли, что чуть ли не третью придется расширить постройку. Отыскал я старое, да и новое помаленьку растет.

Однако никаких конкретных указаний, касающихся расширения и уточнения состава сборника, это письмо (как и предыдущее) не содержит, если не считать следующего мелкого замечания: «В присланном Вами „Оглавлении“ не нахожу заметок на слова „огромный и громадный“ и, кажется, еще каких-то».

Речь идет о стихотворном фельетоне «Зачем мудрить головоломно…», который Лонгинов ошибочно присоединил к заметке «Когда Карамзина не стало…», поскольку в автографе, с которого он снимал копию, эти «заметки» плохо отделены друг от друга (в виде единого текста они напечатаны и в сборнике)39. Следует иметь в виду, что на проекте оглавления Вяземский пометил отсутствие еще двух «заметок» – «Смешон и жалок не Белинский…» и «О красных», – которые были включены в список, но первая под авторским заглавием, а вторая – по первому стиху. В указанном письме Вяземский не упоминает о них, как и не