Измена на Первом Курсе - Мира Лаверн

режиссёр, Софья.

— Зато талантливый, — сказал Арсений.

— Подлизываешься?

— У меня сегодня нет денег на ужин.

Марк бросил в него упаковку печенья.

Между дублями Никита сидел рядом со мной, держал за руку и обсуждал билеты домой.

— Двадцать восьмого дорого, — сказал он, листая расписание. — Если поедем двадцать шестого, пропустим последний день.

— У меня может быть зачёт.

— Сдашь раньше.

— А если не разрешат?

— Тогда двадцать восьмого. Возьмём верхние полки.

— Я ненавижу верхние.

— Поменяемся.

— Ты тоже ненавидишь.

— Я рыцарь.

— Ты боишься высоты.

— Неблагодарная женщина.

Марк подошёл к столу.

— Мы через две минуты снимаем.

Никита поднял телефон.

— Смотри, билеты выбираем. Домой вместе.

— Очень трогательно.

— Запиши в фильм.

— Уже записываю.

Арсений действительно не выключил камеру.

Тогда это казалось обычной рабочей привычкой.

Мы привыкли к тому, что объектив иногда смотрит на нас даже после команды «стоп». Никита шутил, что из backstage можно будет смонтировать отдельный фильм о страданиях начинающих актёров.

Однажды Марк спросил его:

— Насколько сценарий вообще похож на вас?

Никита обнял меня за плечи.

— Почти документалка.

— Финал тоже?

— Конечно.

— Вы уверены, что не расстанетесь до премьеры?

Никита рассмеялся.

— Мы со школы вместе. Нас уже ничем не напугать.

Я посмотрела на него.

Он подмигнул мне.

Камера продолжала работать.

В октябре Никита начал убирать телефон экраном вниз.

Сначала я не придала этому значения.

Все вокруг жили в телефонах. В общих чатах появлялись задания, объявления, приглашения и бесконечные шутки. Сообщения приходили даже ночью.

Однажды мы сидели в столовой. Телефон Никиты завибрировал.

Он прочитал сообщение, улыбнулся и перевернул аппарат.

— Кто там? — спросила я.

— С группы.

— Что смешного?

— Да ерунда.

Он тут же начал рассказывать о преподавателе, который перепутал презентации двух студентов.

Я засмеялась.

Через пять минут забыла.

Потом он перестал отвечать вечерами.

— Был на кухне, — говорил утром.

Или:

— Телефон разрядился.

Или:

— Мы готовили проект.

Я знала, что у него действительно много заданий.

Знала, что он общительный и в новой компании ему хочется понравиться.

Знала, что нельзя превращаться в девушку, которая требует отчёта о каждом шаге.

Катя часто повторяла это.

— Не души его, — сказала она однажды, когда мы шли из университета. — Парни после переезда вообще странные. Им кажется, что они попали в новую жизнь и срочно должны доказать всему миру свою независимость.

— Я его не душу.

— Я и не говорю, что душишь. Просто не начинай.

— Я всего лишь спросила, почему он вчера не отвечал.

— А он?

— Сказал, что был с ребятами.

— Значит, был с ребятами.

— До трёх ночи?

Катя пожала плечами.

— Мы в субботу до четырёх сидели.

— Кто — мы?

— Половина этажа. Ты ушла раньше.

— Никита там был?

Она на секунду задумалась.

— Кажется, заходил. Сонь, ты слишком всё анализируешь.

Я почувствовала себя глупо.

— Наверное.

Катя взяла меня под руку.

— У вас всё хорошо. Это видно. Просто вы впервые не в школе, где весь мир заканчивается после последнего урока. Дай ему освоиться.

Я дала.

Перестала спрашивать, почему он не отвечает.

Не писала второй раз, если первое сообщение оставалось непрочитанным.

Не напоминала о встречах.

Даже старалась не смотреть на часы, когда он опаздывал.

Но однажды он пришёл в нашу комнату почти в полночь, хотя обещал быть в восемь.

Яна сидела за столом в наушниках.

Я делала вид, что читаю.

— Прости, — сказал Никита. — Задержались.

— Где?

— У ребят.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня.

От него пахло сладкими духами.

Я отстранилась раньше, чем успела подумать.

— Что?

— Ничего.

— Сонь.

— От тебя пахнет женскими духами.

Никита понюхал рукав.

— В компании были девушки.

— Какие?

— Обычные. С нашего потока.

— И они об тебя тёрлись?

Яна сняла один наушник.

Я тут же пожалела о вопросе.

Никита посмотрел на неё, потом на меня.

— Давай выйдем.

Мы пошли на лестничную площадку.

Там было холодно. Из окна тянуло сыростью.

— Что происходит? — спросил он.

— Я хотела спросить то же самое.

— Ничего не происходит.

— Ты опоздал на четыре часа.

— Я написал.

— В одиннадцать сорок.

— Потому что не смотрел на время.

— Ты почти не отвечаешь по вечерам.

— Я занят.

— Чем?

Никита провёл рукой по волосам.

— Соня, мы не дома.

— Я заметила.

— Здесь у меня учёба, люди, проекты. Я не могу всё время отчитываться, где нахожусь.

— Я не прошу отчёта.

— Просишь.

— Я спросила, почему ты опоздал.

— Потому что задержался.

— Это не ответ.

— Вот видишь?

Он говорил тихо, но раздражение в голосе ощущалось сильнее крика.

— Что я вижу?

— Ты не слышишь. Я не хочу прожить весь университет только как твой парень.

Эта фраза ударила неожиданно.

— А кем ты хочешь быть?

— Собой.

— Рядом со мной ты не можешь быть собой?

— Я не это сказал.

— Именно это.

— Соня, не начинай.

Снова.

Не устраивай.

Не начинай.

Словно любое моё чувство заранее было чем-то чрезмерным.

Никита выдохнул и взял меня за руки.

— Послушай. Я тебя люблю.

Я посмотрела на него.

— Тогда почему всё время кажется, что я тебе мешаю?

— Потому что ты накручиваешь себя.

— Возможно.

— Не возможно, а точно.

Он улыбнулся, притянул меня ближе.

— Мы просто привыкаем. Ты к своему, я к своему. Это нормально.

— Нормально.

— Мы же приехали вместе.

Он произнёс нашу фразу.

И я сразу почувствовала себя спокойнее.

Никита поцеловал меня.

Сладкий запах всё ещё оставался на его куртке.

Но я убедила себя, что Катя права.

В компании были девушки.

Люди обнимаются при встрече.

Чужие духи остаются на одежде.

Петербург большой.

Здесь всё происходит иначе.

Я стала чаще оставаться в медиаклубе.

Сначала из-за фильма.

Потом потому, что там было проще дышать.

Марк не спрашивал, что происходит между мной и Никитой. Он вообще редко задавал личные вопросы.

Если сцена не работала, говорил об этом прямо.

Если текст был хорошим, тоже говорил.

— Здесь оставляем, — произнёс он однажды, читая новую версию диалога.

— Правда?

— Нет, Лаврова, я решил разнообразить наши отношения ложью.

— Можно просто сказать «хорошо».

— Хорошо.

— Спасибо.

— Но следующая сцена слабая.

— Ты невыносимый.

— Зато честный.

Арсений поднял голову от монитора.

— Он репетировал эту фразу перед зеркалом.

Марк бросил в него колпачок от объектива.

В тот вечер Никита должен был прийти на съёмку.

Он опоздал на час.

Марк позвонил ему один раз. Никита не ответил.

— Снимаем без него, — сказал Марк.

— Но сцена общая.

— Переставим план.

— Он придёт.

— Возможно.

— Давай подождём ещё десять минут.

Марк посмотрел на часы.

— Пять.

Никита появился через двадцать.

— Простите, — сказал он с улыбкой. — Телефон сел.

— А зарядка тоже? — спросил Марк.

— Что?

— Ничего. Вставай в кадр.

Никита подошёл ко мне.

— Не злись.

— Я