Брошенная невеста. Обманутая жена - Кристина Юрьевна Юраш

Ее лицо было перекошено от нервного возбуждения, в руках она сжимала горсть кружев.

— Замолчи, — резко оборвал ее крики отец.

Я моргнула, не веря своим ушам.

Я никогда, слышите, никогда не слышала, чтобы отец говорил с ней таким тоном. Это не был крик. Это был тихий, плоский звук, от которого по коже побежали мурашки. Звук, которым приказывают замолчать собаке, которая разбудила хозяев ночным лаем.

Мать растерянно замерла. Кружева в ее руках дрогнули.

— Ты что? Миранда уже в слезах! Все готово! Давай сюда эту… эту… дуру! Время, Ричард! Время!

Отец быстро шагнул к ней. Схватил за локоть так же грубо, как за минуту до этого схватил меня. Наклонился, закрывая ее от меня спиной.

Что-то прошептал. Коротко. Жестко.

Я увидела, как у матери расширились глаза. Зрачки поглотили радужку. Она резко, дергано повернулась ко мне.

Еще несколько секунд назад она смотрела на меня как на лужу, в которой испачкала подол платья.

— Ирьяночка… — тут же прошептала мама. — Милая… Ты как?

Голос стал мягким. Ласковым. До тошноты сладким. Почти нежным.

— Девочка моя… Прости, что мы… Мы все тут перенервничали… Поднимайся, крошка моя…

Она бросилась ко мне. Я не успела отстраниться, не успела отшатнуться. Ее руки, пахнущие тяжелыми розовыми духами и пудрой, легли на мои плечи. Осторожно, почти благоговейно, она поправила мокрый корсет моего платья, пальцами стряхнула каплю вина, стекавшую к ключице.

Провела ладонью по моим волосам, убирая выбившуюся прядь за ухо. Словно никогда, слышите, никогда не собиралась снять это платье с меня ради Миранды. Словно она всегда была на моей стороне, всегда любила меня больше жизни.

— Пойдем скорее... — тараторила она, ее пальцы нервно, но бережно касались моей кожи, оставляя на ней холодный след пудры. — Нужно привести тебя в порядок... Платье обязательно почистят, у нас есть лучшие мастера... Волосы уложат заново... Ты же не можешь предстать перед герцогом в таком виде, моя хорошая...

Я смотрела на нее и видела чужую женщину.

Ее глаза блестели не от слез. От жадности. От лихорадочного, животного блеска, с которым смотрят на золотой слиток, упавший с неба прямо в грязь. Титул герцогини не снился вчерашним лавочникам.

Отец уже оказался рядом.

— Осторожнее, доченька... Тут ступенечка…

Глава 5

“Доченька!”

Меня пробрала дрожь, от которой заболели зубы. Он никогда не называл меня так при посторонних. Это слово было для фамильных портретов, для светских хроник, для выгодных сделок.

Он бережно, двумя пальцами, поднял край моего испачканного, тяжелого от вина подола. Отряхнул его, хотя с пола поднималась лишь невидимая пыль. Поправил складки на юбке.

Пальцы, которыми он только что бил меня по лицу так, что звенело в ушах, теперь почти ласково разглаживали мокрую ткань.

— Не торопись, Элеонора, дай ей вдохнуть. Она так испугалась… Сейчас прикажу принести водички… Нашей девочке нужно прийти в себя, — произнес он с натянутой, до боли в скулах улыбкой, обращаясь к матери, но глядя на герцога. — Мы сейчас все исправим...

Я стояла между ними, в липком, холодном платье, с пылающей щекой, и слушала их голоса.

И в этот момент я поняла страшную, нестерпимую вещь.

Не герцог изменил их. Не его титул и не его деньги перекроили их души за одну секунду.

Он просто подошел к весам и положил на них свою фамилию. И показал, сколько на самом деле стоила их любовь.

Минуту назад я была позором семьи. Ошибкой, которую нужно было стереть. Невоспитанной дочерью, которая вместо того, чтобы покорно повиноваться и позволить себя растоптать, проявила гордость и характер.

А теперь я стала шансом. Шансом стать родственниками герцога Арундела.

И если бы герцог прямо сейчас потребовал, чтобы они отрезали мне руку, отец бы уже искал нож.

Я шла, почти не чувствуя ног.

Вернее, меня вели.

Мать крепко держала меня под локоть.Ещё совсем недавно эти же руки готовы были вытолкнуть меня из зала, освободить место для Миранды. Теперь они поддерживали меня с такой заботой, что меня начинало мутить от этой фальши.

Коридор был длинным, с высокими окнами, через которые пробивался холодный свет вечера и теплый свет фонарей. Где-то вдалеке, за толстыми стенами, доносился приглушённый гул голосов — гости всё ещё стояли в зале, обсуждая произошедшее, смакуя каждую деталь моего позора.

Мы свернули налево.

За первой же дверью слышались голоса.

— Осторожнее... Не так высоко... Да, вот сюда...

Дверь была приоткрыта. Тонкая полоска света падала на тёмный пол, и в этом свете клубилась пыль.

Я невольно повернула голову.

Миранда сидела перед большим зеркалом в потемневшей серебряной раме. Служанка — Лидия, я знала её с детства, она пахла молоком и тестом, и её руки всегда были тёплыми — укладывала волосы сестры. Вплетала в них тонкие нити, крошечные цветы. Перед ней на столике, застеленном белым кружевом, лежала моя фата.

Моя.

Глава 6

Та самая, которую отец поднял с пола. Которую он стряхивал бережно, с той особой нежностью, которую он никогда не проявлял ко мне, но всегда — к вещам, имеющим цену. Я помнила его пальцы на тонком тюле. Помнила, как он сдувал с кружева пылинки. Пока я лежала у его ног. Пока моя щека пылала. Пока моё платье впитывало вино и чужие взгляды.

Возле фаты, на бархатной подушечке, блестели жемчужные шпильки. Служанка уже взяла одну из них в руку. Миранда подняла глаза.

Наши взгляды встретились в зеркале.

Она была бледной. Растерянной. Её губы дрогнули, и она даже привстала, протянув ко мне руку.

— Мое платье... — всхлипнула она.

Мама резко распахнула дверь.

— Лидия! Немедленно сюда!

Служанка обернулась, и я увидела её лицо — простое, доброе, с морщинками у глаз. Она замерла, держа шпильку в воздухе.

— Но, госпожа... Я заканчиваю прическу младшей барышне...

— Бросай всё! — резко сказала мать. — Сюда! Живо!

Комната замерла.

Служанка медленно перевела взгляд с Миранды на меня. На мокрое платье, которое липло к моему телу, оставляя тёмные, холодные пятна. На распухшее лицо. На красный след от пощёчины, который становился всё ярче, словно отец решил оставить на мне свою подпись.

Потом снова посмотрела на мать.

— Немедленно, — повторила мама уже спокойнее, но в её голосе