Второй шанс княжны Леи - Татьяна Этерра

Она вытерла слёзы и посмотрела на дверь, за которой скрылась мачеха.

— Я сделаю так, чтобы твоя смерть была не напрасной. Я выйду за этого князя. Но я не буду его вещью, как боялась ты. Я стану его партнёром. Или врагом. Но не рабыней. Обещаю.

Она встала, подошла к окну и посмотрела в ночное небо — чужое, с двумя огромными лунами, которые висели низко, почти касаясь верхушек деревьев.

— Завтра будет примерка. Послезавтра — свадьба. А потом — новая жизнь.

Она улыбнулась. Впервые за много лет — искренне.

Глава 4. Примерка и последняя ночь

Глава 4. Примерка и последняя ночь

Анна проснулась оттого, что кто-то бесцеремонно дёрнул её за плечо. Она открыла глаза и увидела над собой круглое лицо пожилой служанки с родинкой на щеке.

— Вставайте, барышня, — сказала та без тени уважения. — Леди Ирма велела быть внизу через час. Портниха приехала.

Анна села в постели, прогоняя сон. Она почти забыла, где находится. Тело было лёгким, молодым — каждое утро она заново привыкала к этому ощущению. Больше не болела спина, не ныли колени. Она могла вскочить с кровати одним движением и не чувствовать ни тяжести, ни усталости.

«Я в теле восемнадцатилетней девушки, — напомнила она себе, глядя в окно. За ним всё так же висели две бледные луны, но сейчас их почти не было видно — утро разгоняло ночную дымку. — И через день я выхожу замуж за незнакомца».

Она улыбнулась этой мысли. В прошлой жизни она боялась всего. Боялась, что муж уйдёт. Боялась, что недостаточно хороша. Боялась остаться одна. А теперь, когда она осталась одна в чужом мире, страха почти не было.

Была злость. И была надежда.

Спустя час Анна стояла посреди гостиной, а вокруг неё суетились три портнихи с булавками в зубах и рулонами ткани. Мачеха восседала в кресле, как королева на троне, и командовала. Перед ними на манекене висело свадебное платье — ослепительно-белое, из тяжёлого шёлка, расшитое серебряными нитями и жемчугом. Длинный шлейф, пышная юбка, корсет, расшитый мелкими цветами. Слишком роскошное, слишком торжественное.

— Белое, — сказала мачеха, любуясь своей работой. — Только белое. Свадебное платье должно быть белым. И не смей перечить.

Анна молча смотрела на платье. Оно было красивым. Безумно красивым. Таким, о котором любая девушка могла только мечтать. Но внутри что-то ёкнуло.

— Зачем вы так стараетесь? — спросила Анна тихо, но твёрдо. — Вы же не любите меня. Вы хотите меня продать. Зачем тратить столько денег на наряд?

Ирма подняла на неё глаза. В них зажглось знакомое раздражение, смешанное с удивлением. Она привыкла, что Лея молчит или плачет, а теперь эта девочка говорила с ней, как равная.

— Ты — моё лицо, — процедила мачеха. — Ты выходишь замуж за князя. Это событие увидят все. Если ты выйдешь замуж в тряпье — позор падёт на меня. Я не допущу этого.

Она подошла ближе и наклонилась к уху Анны:

— Ты забываешься, девочка. Я могла бы выдать тебя за нищего или выгнать на улицу. Я могла бы заявить, что ты сумасшедшая, и запереть в башне до конца дней. Но я решила быть милосердной. Ты выйдешь за князя. Ты родишь ему наследника. И ты будешь молчать и делать то, что тебе говорят. А если нет — я расскажу князю, что ты отравилась. Что ты пыталась убить себя и невесту, которую он получит. Думаешь, ему понравится такая жена?

Анна смотрела на мачеху в упор. Внутри не было страха. Только холодная, расчётливая ярость.

— Рассказывайте, — сказала она громко, так, чтобы слышали все. — Расскажите князю, что вы довели свою падчерицу до самоубийства. Расскажите, что восемь лет издевались над ней. Расскажите, как вы отобрали у неё наследство, как морили голодом и запирали в башне. Думаете, он будет на вашей стороне?

Ирма побелела. Её губы сжались в тонкую линию.

— Ты… ты не посмеешь…

— Я уже всё ему сказала, — соврала Анна с каменным лицом. — Не в деталях, но в общих чертах. Князь знает, что я не хочу замуж. Он знает, что меня принуждают. И он всё равно согласился на брак. Значит, ему нужна не я, а мои земли или моё положение. Ему всё равно, что я делала или не делала. И если вы попытаетесь меня шантажировать — я скажу ему правду о вас.

В гостиной повисла мёртвая тишина. Портнихи замерли с булавками в руках. Служанка у дверей приоткрыла рот.

Мачеха смотрела на Анну так, будто видела её впервые. Она медленно отступила на шаг.

— Белое, — сказала Анна, глядя на платье. — Я надену белое. Но не потому, что вы приказали. А потому, что я сама так решила. И в следующий раз, когда вы попытаетесь мной командовать, я просто уйду. Я пойду к князю пешком, если понадобится. И скажу ему всё.

Она повернулась к портнихам:

— Приступайте.

Портнихи засуетились с удвоенной энергией. Мачеха молча села в кресло. Она больше не сказала ни слова до конца примерки — только сверлила Анну взглядом, в котором смешались ярость, страх и недоумение.

Вечером, когда все разошлись, Анна осталась одна в своей комнате. Она сидела на краю кровати и перебирала вещи, которые собиралась взять в замок. Их было мало — несколько платьев, старый отцовский медальон, который мачеха не нашла, да потрёпанная книга стихов на незнакомом языке.

Вдруг её пальцы наткнулись на что-то твёрдое в ящике прикроватной тумбочки. Она вытащила маленькую шкатулку из тёмного дерева, инкрустированную серебром.

Анна открыла её. Внутри лежали письма. Старые, пожелтевшие, исписанные красивым, мужским почерком.

«Моей любимой дочери Лее. Если ты читаешь это — значит, меня уже нет. Я знаю, что твоя мачеха — женщина с холодным сердцем. Я ошибся, когда женился на ней. Но ты — моя гордость, моя радость. Ты сильнее, чем думаешь. Помни: когда вырастешь, ты будешь вольна выбирать свою судьбу. Никто не имеет права решать за тебя. Твой отец, всегда любящий тебя.»

Анна сжала письмо в руках. Слёзы навернулись на глаза — не её слёзы, а Леи, которые жили где-то глубоко в теле.

— Твой отец любил тебя, — прошептала Анна. — Он знал, что ты сильная. И ты была сильной. Ты решилась умереть, чтобы не