Второй шанс княжны Леи - Татьяна Этерра

Она положила письмо обратно в шкатулку и закрыла её.

— Завтра я выйду замуж, — сказала она себе. — Не как жертва. Не как вещь. Как воин, который идёт в новый бой. И я выиграю.

Она подошла к окну. Две луны висели в небе, холодные и далёкие. Где-то там, за горизонтом, стоял замок князя Ротвальда. Её новый дом. Её новая жизнь.

— Я готова, — прошептала Анна.

Глава 5. День свадьбы

Глава 5. День свадьбы

Анну разбудили затемно. В комнату ворвались три служанки с кувшинами горячей воды, ароматными маслами и полотенцами. Они говорили одновременно, суетились, дёргали шторы, открывали окна, и Анна едва успевала моргать.

— Вставайте, барышня! — щебетала самая молодая, круглолицая девушка с веснушками. — Сегодня ваш великий день! Всё королевство будет говорить о вашей свадьбе!

— Это вряд ли, — пробормотала Анна, садясь на кровати. — Королевству есть чем заняться, кроме моей свадьбы.

Девушка удивлённо моргнула, но промолчала. В комнату вошла мачеха — сегодня она была в тёмно-синем бархатном платье, с высокой причёской и холодным, оценивающим взглядом.

— Дай ей искупаться, — приказала она служанкам. — И принеси завтрак. Лёгкий. Не хватало ещё, чтобы она упала в обморок у алтаря.

Она посмотрела на Анну, которая сидела в ночной сорочке, спустив ноги на пол.

— Ты готова, девочка?

— Я никогда не была более готова, — ответила Анна, глядя ей прямо в глаза. — К свободе.

Ирма скривилась, но промолчала. Она развернулась и вышла, оставив служанок доводить Анну до ума.

Через два часа Анна стояла перед зеркалом в полный рост и смотрела на себя.

В отражении была не она. И в то же время — она.

Белое платье сияло в свете утренних лучей. Тяжёлый шёлк струился по стройной фигуре, серебряная вышивка переливалась как звёзды на ночном небе. Корсет был затянут туго, но дышать ещё можно было. Волосы Леи — белокурые, густые, длинные — лежали волнами на плечах, перехваченные серебряной нитью. Лицо было бледным, глаза голубыми и огромными.

Анна смотрела на себя и видела двоих. Молодую Лею, которая погибла от отчаяния. И Анну, которая воскресла, чтобы жить.

— Мы справимся, — прошептала она зеркалу. — Я обещаю тебе. Мы не будем вещью. Мы будем собой.

Она взяла со столика маленький букет из белых пионов, который ей подали по настоянию мачехи. В этом мире пионы были невесомыми и бледными, почти полупрозрачными. Анна сжала их пальцами.

«Интересно, если бы я сейчас сильно обрадовалась, они бы стали ярче?» — подумала она.

Но радости не было. Только холодная решимость.

Гостиная была заполнена людьми. Слуги, дальние родственники мачехи, несколько аристократов из соседних поместий. Но главным был он — князь Ротвальд.

Он стоял у алтаря — временного, сооружённого из ветвей белых цветов и серебристой ткани. На нём был чёрный камзол с серебряным шитьём, на плечи накинут тёмно-синий плащ с гербом — серебряный волк на чёрном поле. Он выглядел серьёзным, почти суровым. Но когда Анна начала спускаться по проходу, его взгляд встретился с её.

Анна не отвела глаз. Она шла медленно, с достоинством, как учила её мать в прошлой жизни. Внутри всё колотилось, но она не подавала вида.

Князь смотрел на неё. В его серых глазах мелькнуло что-то — удивление или одобрение? Она не могла понять. Но это было не холодное безразличие.

Она подошла к алтарю. Он протянул ей руку. Анна вложила свою ладонь в его.

— Не бойтесь, — тихо сказал он одними губами, так, чтобы никто не услышал. — Ничего страшного не случится.

— Я не боюсь, — так же тихо ответила она. — Я уже умерла. Это легче.

Он приподнял бровь, но ничего не сказал. Молодой жрец в белых одеждах начал читать торжественные слова — о долге, верности, любви и семье. Анна слушала и думала о своём. О том, как двенадцать лет она была женой, но никогда не чувствовала себя супругой. О том, как теперь она снова стоит у алтаря — но уже не жертвой, а бойцом, который делает свой выбор.

— Согласна ли ты, Лея Рейвенвуд, стать супругой князя Ротвальда, взять его имя, разделить его судьбу и быть ему верной во всём? — спросил жрец.

Анна подняла голову. Она посмотрела на князя, потом на мачеху, которая стояла в первом ряду и сверлила её взглядом. Ирма улыбалась, но в глазах была сталь.

Анна улыбнулась в ответ. И сказала:

— Согласна.

Она сказала это громко и ясно. В голосе не было ни страха, ни сомнения. Только сила.

Князь чуть наклонил голову, будто что-то понял. Когда жрец спросил его, он ответил негромко, но твёрдо:

— Согласен.

Они обменялись кольцами — простыми, серебряными, с гравировкой. И когда кольцо скользнуло на палец Анны, она почувствовала странное тепло. Будто магия отозвалась на что-то.

Мачеха подошла, чтобы обнять невесту, как требовал этикет. Она наклонилась к уху Анны и прошептала:

— Ты сделала это. Продала себя за земли и титул. Я так и знала, что ты на это способна. Всё, что ты умеешь — продавать себя.

Анна высвободилась из объятий. Она посмотрела на мачеху с ледяным спокойствием и сказала достаточно громко, чтобы слышали ближайшие гости:

— Вы так меня этому учили, леди Ирма. Всю жизнь. Вы говорили, что я ничтожество, что я ничего не стою, что я должна делать то, что мне говорят, и быть благодарной за кусок хлеба. Теперь я благодарна — я больше никогда не увижу вашего лица.

Она пошла к выходу, не оглядываясь. Князь ждал её у дверей. Он взял Анну под руку и повёл к карете.

— Вы были великолепны, — сказал он тихо, когда они вышли на улицу.

— Я была честна, — ответила Анна. — Это хуже.

Он усмехнулся. Это была первая его настоящая улыбка, которую она видела.

Карета отъехала от дома мачехи. Анна смотрела в окно на удаляющееся здание, где она провела всего два дня — и где провела всю жизнь Лея.

Внутри было пусто и тихо. А потом на её плечо легла рука.

— Вы как? — спросил князь. Он сидел напротив, длинные ноги едва помещались в тесном пространстве.

— Я жива, — ответила Анна. — Это уже хорошо.

— Я тоже рад, что мы оба живы, — сказал он серьёзно. —