Развод. (Не) вспоминай меня - Марина Ремарк

— Он не подпишет, — сказала я.

— И почему же? — он приподнял бровь.

— Потому что он меня любит. Он помнит меня такой, какой я была десять лет назад. Той Верой, с которой он делил один доширак в съёмной однушке. И пока он это помнит, он верит мне. А не вам.

Виктор Павлович усмехнулся. Это была страшная усмешка.

— Любовь — это зыбкий фундамент, Вера Николаевна. Особенно когда память можно... подправить. Я — его отец. Я — его законный представитель, если он будет признан недееспособным.

— Он дееспособен, — отрезала я. — Марк подтвердит. Он ориентирован в пространстве и времени. Амнезия не делает человека овощем.

— Мы посмотрим, что скажет экспертиза, которую я назначу, — свёкор подошёл вплотную. От него пахло властью и угрозой. — И подумай о своих подписях, Вера. Сколько бумаг ты завизировала за эти годы не глядя, доверяя мужу? Любая при желании превращается в удавку. Тихий уход с хорошими отступными — или очень громкий скандал. Выбирай.

В груди похолодело. Я визировала сотни договоров. «Веруш, просто подмахни, это формальность». Я тогда ещё была его «тылом». Что из этого он приберёг?

Я посмотрела на свою руку. Белая полоска на безымянном пальце казалась шрамом. Десять лет жизни. Смыты в унитаз.

Но я не была раздавлена. Я была законной женой Артёма Астахова. Развод не расторгнут, тяжба о разделе затянула процесс на месяцы. И по тому самому закону, на который свёкор так любил ссылаться, у меня был приоритет.

Я подняла голову. Ледяной душ завершился. Прежней Веры, которая боялась его гнева, больше не существовало.

— Знаете, Виктор Павлович, — я улыбнулась. Холодно. — Я ведь тоже умею играть в эти игры. Развод не оформлен. Я — законная супруга Артёма. И пока это так, вы не назначите ему экспертизу без моего согласия. Не станете представлять его интересы. Не тронете его пакет акций без моей визы.

Лицо свёкра на мгновение утратило каменную неподвижность. В глубине зрачков полыхнула ярость.

— Ты пожалеешь об этом, — выдохнул он.

— Возможно. Но не сегодня. Завтра я приду сюда с адвокатом. И мы обсудим, кто из нас на самом деле вредит холдингу.

Глава 4. Артем

Глава 4. Артем

Глава 4. Артем

Я лежал и слушал, как затихают шаги в коридоре. Сначала тяжёлые, уверенные — это отец. Потом быстрые, едва слышные — Вера. Когда дверь закрылась, в палате стало слишком тихо. Так тихо, что я начал слышать собственный пульс. Он бился прямо под швом на виске. Тук. Тук. Тук. Ритмично и больно.

Я остался один. Совсем.

Я смотрел в потолок и пытался нащупать в голове хоть что-то, кроме белой пустоты. Марк говорил про «берег в отлив». Красиво сказано. Только мой берег завалило мусором и битым стеклом. Я помнил, как мы с Верой переезжали в ту квартиру на Профсоюзной. Я помнил запах старых обоев и вкус дешёвого шампанского из пластиковых стаканчиков. Мы тогда смеялись. Мы были... мы.

А потом — обрыв. Черная дыра длиной в три года.

Я пытался вспомнить вчерашний день. Или прошлый месяц. Ничего. Только липкий страх, что я проснулся в чужой жизни. Вера смотрела на меня так, будто я — не её муж, а опасный незнакомец, которого ей велели охранять. В её глазах не было тепла. Там была арктическая стужа и какая-то выжженная, сухая усталость.

Я коснулся пальцами повязки. Кожа была онемевшей, неживой. Я чувствовал себя сломанным механизмом, который пытаются собрать обратно, не имея инструкции. Отец говорил про холдинг, про акции, про какие-то важные решения. А я хотел просто взять Веру за руку и почувствовать, что я дома.

Но дома не было. Был стерильный бокс и запах антисептиков.

В дверь постучали. Коротко, уверенно. Я не успел ответить, как она приоткрылась.

Я ждал медсестру с очередной капельницей или Марка с его понимающим взглядом. Но в палату вошла женщина. Молодая. Слишком яркая для этого места. На ней был строгий брючный костюм кофейного цвета, но сидел он на ней так, что слово «офис» казалось издёвкой.

Я смотрел на неё и не узнавал.

Она остановилась у порога, замерла на секунду, а потом быстро подошла к кровати. В её руках была пухлая кожаная папка.

— Артём Викторович, — голос был мягким, с какой-то странной, интимной хрипотцой. — Вы напугали нас всех.

Я молчал. Я пытался найти её лицо в своих «островах памяти». Высокие скулы, пухлые губы, светлые волосы, уложенные идеальными волнами. Красивая. Даже очень. Но для меня она была пустым местом. Набором черт, которые ничего не значили.

— Мы знакомы? — спросил я. Мой голос прозвучал хрипло, как скрип несмазанных петель.

Она замерла. Её улыбка на мгновение дрогнула, но тут же вернулась на место. Слишком быстро.

— Алиса Ковач, — она протянула руку, но я не пошевелился. Тогда она просто положила ладонь на край моей кровати. Близко. Слишком близко к моей ноге. — Ваш заместитель по развитию. Мы работаем вместе два года.

Два года. Те самые, которых у меня не было.

Я смотрел на её пальцы. Длинные, с безупречным маникюром цвета спелой вишни. На указательном пальце блеснуло кольцо с крупным камнем. Я перевёл взгляд на её лицо. Алиса смотрела на меня с такой смесью тревоги и... чего-то ещё. Ожидания?

— Простите, Алиса, — я постарался, чтобы голос звучал ровно. — У меня... возникли некоторые проблемы с памятью. Марк, мой врач, вероятно, уже говорил.

— Да, Виктор Павлович предупредил, — она кивнула и присела на край стула, который только что занимал мой отец. — Но я не верила, что всё так серьёзно. Вы ведь Артём Астахов. Вы всегда всё держали под контролем.

Я горько усмехнулся. Контроль. Сейчас я не контролировал даже содержимое собственного желудка, не то что холдинг.

— Что в папке? — я кивнул на кожу.

— «Речный», — она открыла замок. — Наш флагманский проект. Вы жили им последние месяцы. Виктор Павлович просил подготовить краткий дайджест. Тут графики, основные показатели, переуступка земли...

Она начала говорить. Проценты, эскроу-счета, подрядчики, этапы строительства. Слова вылетали из её рта аккуратными очередями. Я слушал и понимал каждое слово по отдельности, но вместе они не складывались в картинку. Я