Борьба между Франциском I и Карлом V (1519-1547) - Анри Лемонье

законам войны и политики. По отношению к своей матери Хуане Арагонской он выказывал безжалостную суровость, которую не оправдывали государственные интересы. С другой стороны, поскольку характер его был сдержанным, он никогда не позволял себе доходить до жестокостей, какие опозорили царствование его сына. В Нидерландах, ставших отчасти протестантскими, применялись пытки, но то же происходило и во Франции, и в других местах. Что касается аутодафе в Испании, то они настолько вошли в обычай, что нельзя было и думать о их отмене.

Рассудительность Карла

Все свои достоинства и недостатки Карл V проявлял в политике, которая заполняла всю часть его жизни, не посвященную заботам о личной нравственности. Он относился к политике, потому что был вдумчив от природы и никогда не хотел ничего предоставлять воле случая. Прежде чем предпринимать что-либо, он это обдумывал и даже, говорят, записывал все «за» и «против» относительно решений, какие требовалось принять. Он интересовался чужими мнениями, но решение всегда принимал сам. «Нет никого ни столь великого, ни столь мудрого в его королевстве, — писал один из его агентов, — кто бы заставил его изменить мнение, если только ему не кажется, что это изменение диктуется разумом. Я знал много государей разного возраста. Но я не знал ни одного, который бы прикладывал больше труда, разбираясь в своих делах, и который бы организовал свои дела совершеннее, чем он». Его представления были обширными и точными, замыслы — дальнего прицела, прогнозы — прозорливыми. Он не спешил с исполнением решений, но невезение никогда не заставало его врасплох и не выбивало из колеи, поскольку он заранее учитывал возможность такого поворота событий. Однако его дух, очень твердый и отточенный в теоретических комбинациях, был менее решительным в действии, и, как ни удивительно, кроме как для тех, кто постиг его характер, он упускал свою удачу, лишь когда достигал исключительных успехов, несомненно потому, что его разум отказывался прогнозировать столь большие достижения.

Теоретические взгляды Карла

на императорский сан

Все события пошли так, а не иначе, прежде всего потому, что Карл V носил императорский титул. Он очень серьезно воспринимал свою роль императора и хотел выполнять все обязанности, связанные с ней, и в то же время предъявлять все свои права. Он считал себя представителем и моральным вождем Европы и совершенно искренне думал, что ему следует, более того, что он обязан установить в ней мир. Слова «европейский мир» будут постоянно обнаруживаться как в его депешах, так и в частных письмах.

Карл как глава

христианского мира

А ведь Европа для него была прежде всего христианским миром, по отношению к которому его миссия состояла в том, чтобы защищать его от неверных, грозящих ему извне: от турок, от неверных, грозящих ему изнутри, от еретиков. Для того, чтобы эта миссия могла выполняться полноценно, требовалось одно условие: его должен был короновать папа[9] — единственный, кто имел право давать его титулу и фактической власти мистическое освящение и возвышал этого суверена над всеми остальными монархами. Тем самым он приобретал над Европой гегемонию, которая, оставляя государям независимость, ставила их в его подчинение в общих христианских делах. Эта идея очень отчетливо проявлялась в планах крестового похода, в котором он всегда претендовал на роль вождя и главнокомандующего как на прерогативу, естественно связанную с его титулом.

Карл как вождь германского народа.

Его настоящие амбиции

Но император прежде всего был вождем германского народа. В этом качестве он должен был насадить там порядок как в головах, так и в управлении, а также воссоздать целостность империи, отвоевав земли, которые со Средних веков были отколоты от нее, — эта задача, на его взгляд, была восстановлением справедливости, а не грабежом: он не брал чужое, а возвращал свое.

В этом смысле можно говорить, что он претендовал на создание всемирной монархии[10]. Он не намеревался заменять собой королей в отправлении ими верховной власти над государствами, но считал себя их главой в качестве светского представителя всего христианского мира. Он рассматривал себя как хранителя их интересов; конечно, это была очень большая и давно устаревшая претензия. И к ней он присовокуплял права, которые, по его словам, унаследовал от своих испанских, австрийских или фламандских предков!

А ведь Карл, в конечном счете ставший «очень испанцем», поначалу был «очень австрийцем» и прежде всего «очень фламандцем». Внук Максимилиана I и Марии Бургундской, он чувствовал себя по преимуществу наследником своих бургундских предков — Карла Смелого, Филиппа Доброго и даже Иоанна Бесстрашного.

Бургундия

Поэтому бургундский вопрос будет доминировать в его политике до 1529 г., когда Карл поневоле откажется продолжать его муссировать. Этот вопрос был для него семейным делом и делом чести; во время переговоров, предваривших заключение Мадридского договора, он потребует выполнять статьи Аррасского договора 1435 г., который предписывал Карлу VII воздвигнуть монастырь и организовать мессы в память Иоанна Бесстрашного и во искупление убийства герцога Бургундского в Монтеро. Проблема была настолько явной для всех, что сами французы, говоря о своих противниках, называли их бургундцами, а не испанцами, фламандцами или имперцами. А ведь бургундский вопрос включал в себя разногласия, относившиеся не только к Бургундии и зависимым от нее землям, но и к Франш-Конте, к городам на Сомме, к Фландрии, к Артуа. Тем самым Карл V по определению становился врагом Франции.

Италия

Наконец, как испанский государь Карл V претендовал на Неаполитанское королевство, которым когда-то владел Арагонский дом, и был склонен вмешиваться во все итальянские дела. Здесь он тоже входил в столкновение с Францией.

Императорский титул способствует

осуществлению замыслов Карла

Титул императора помогал ему в осуществлении разных планов, ведь некоторые французские провинции когда-то входили в состав Священной Римской империи — во времена знаменитого Арльского королевства, полностью исчезнувшего только в XIV в., и Карл, всегда привязанный к традициям и в то же время умевший их использовать, выдвинет, по меньшей мере теоретически, от имени империи притязания на Арльское королевство. С другой стороны, в Италии Миланская область, Мантуя, Монферрат были имперскими ленами, инвеституру на которые жаловал император. Как раз Итальянские войны и вернули к жизни это право: Людовик XII был вынужден просить инвеституру на Миланскую область у Максимилиана[11].

Таким образом, императорский титул увеличивал могущество Карла, но в то же время этот титул особо усиливала обширность его территориальных владений.

Владения Карла V. Испания

Эти владения, правда, были не столь значительными, как казалось. В 1520 г. Карл владел в Европе Нидерландами (с 1506 г.), Испанией, Неаполитанским и Сицилийским королевствами (с 1516 г.), Австрией, Штирией, Каринтией, Тиролем (с 1519 г.); номинально ему принадлежала Священная Римская империя. Но с