Юность, 2026 № 03 - Журнал «Юность»

и смеяться, слушая гуденье

лампы комариной —

дзынь да дзынь.

* * *

это осень горит изнутри

занавеской с чужого окна

и, хоть взгляд о стекло изотри,

хочешь спать – так ложись не одна

ничего, что в квартирах чужих

будто жизнь собралась в абажур:

все семейство на ужин как штык

только я в одиночку брожу.

А пора бы, пора по-людски

жить начать

пара-ран

пара-рам

никакой предосенней тоски,

установленный жизненный план.

научиться жалеть и прощать

научиться тепло излучать

чтобы просто, легко и светло

темноте заоконной назло

что же надо для жизни еще?

не профукать ее за пятак.

и хотя бы того, кто в плечо

поцелует в ночи просто так.

* * *

я становлюсь как женщина его

в бордовой кофте выхожу на ветер

в простецкой юбке ботах и трико

что непонятно делаю на свете

он по воздушным шастает лесам

хитрец простак спокойное железо

и говорит зачем не знаю сам

в меня залезла

достань белил плесни в меня ведром

скатай в клубок строки сырую нитку

куда пойдем

до станции дурдом

и не смотри на Зинку Людку Нинку

и за руку беру

как малыша

иду туда куда другими послан

да я вообще не знаю ни шиша

я мелкая

бежим пока не поздно

* * *

Лед блестит, как глаза стоматолога,

подморозит, и вновь снегодождь.

Тетка с флаером «шубы недорого»,

экономной души не тревожь,

отойди от меня, убегающей

сквозь колючку метели в метро,

подступает зима, и пока еще

все бегут, никого не смело,

и надменный водила из лексуса

не предложит, кого подвезти.

Эта жизнь, как подножка троллейбуса:

хочешь впрыгни, а хочешь – сойди.

Кто к подземке пешком добирается

на собаках и перекладных,

в снежный вихрь лицом упирается,

чтобы я написала про них,

про рабочего с мерзлой лопатою,

и про тех, чьи долги велики.

Вот дефисы и точки попадали

на бобровые воротники.

Но когда-нибудь знаки закончатся,

и утонет Москва в молоке,

и убраться отсюда захочется,

скинув шубу, вообще налегке.

Мы накормлены манными крупами,

ни к чему нам походы к врачу.

Улыбаюсь на мысль эту глупую,

и бегу, и зубами стучу.

Проза

Яна Вагнер

Родилась в 1973 году в Москве в двуязычной семье. Вагнер – девичья фамилия ее матери, которая в 60-е годы приехала в СССР из Чехословакии изучать русский язык и литературу. В 1994 году окончила Российский государственный гуманитарный университет, работала переводчиком с чешского и английского, более десяти лет занималась транспортной логистикой.

Первая публикация состоялась в 2010 году в сборнике «Лисья честность». Известность ей принес дебютный роман-антиутопия «Вонгозеро» (2011). Роман «Живые люди» (2013) – продолжение «Вонгозера» – вошел в лонг-лист премии «Национальный бестселлер». Третий роман – «Кто не спрятался» – написан в жанре герметичного детектива (2017), номинирован на премии «Большая книга», «Ясная Поляна» и «Национальный бестселлер». Готовится экранизация. Рассказ «30–70» удостоен литературной премии журнала «Юность» имени В. П. Катаева за 2025 год.

30–70

Давай придумаем фантастический рассказ, в котором один герой находится в Мельбурне, а другой – в Санкт-Петербурге. Скажем, январь, температура в Петербурге –30 градусов Цельсия и каждый день будет падать еще на градус. Температура в Мельбурне +30 °C и будет расти каждый день на один градус.

ИИ: В Мельбурне стояла непривычно жаркая погода. Термометр показывал +30 °C, и это был не предел. В городе объявили чрезвычайное положение, но это не помогло. Люди страдали от жары и духоты, а природа – от засухи. Реки и озера мельчали, растения засыхали.

В Санкт-Петербурге же, наоборот, с каждым днем становилось все холоднее. Температура опустилась до -40 °C, а затем и вовсе перевалила за -50 °C. Город сковало льдом, а люди сидели по домам, закутавшись в одеяла.

Нет, стоп, давай помедленнее. Вернемся в первый день и начнем с 30 градусов. Просто опиши, что происходит в каждом городе.

ИИ: 30

Температура в Санкт-Петербурге опускается до -30 °C. Город функционирует вполне обычно. Транспорт ходит по расписанию, люди ходят на работу и учебу, а дети – в школу.

Температура в Мельбурне поднимается до +30 °C. Город функционирует вполне обычно. Транспорт ходит по расписанию, люди ходят на работу и учебу, а дети – в школу.

10 января, Южное полушарие, Австралия, Мельбурн, температура воздуха +30 °C

Тём, привет. Извини, что опять дергаю, кто-нибудь приходил еще квартиру смотреть? Слушай, я тут с мамой говорила, может, нам взять риелтора все-таки? Чтоб ускорить как-то уже. У нее есть какая-то, прямо звезда, очень хвалят.

Тёма? ау

??

Артём, ну не вредничай, пожалуйста, как-то глупо, мы решили же всё. Я могу прилететь, конечно, через полпланеты и сама заниматься продажей, ну или давай я сама риелторше этой буду звонить отсюда и показы организовывать, только ключи мои, пожалуйста, маме отдай.

11 января, Северное полушарие, Россия, Санкт-Петербург, температура –31 °C

Алён, ты про разницу во времени помнишь? Я спал. Давай без пассивной агрессии, было два звонка, приходил какой-то клоун, перекупщик, по-моему. А вторые вообще не пришли, я весь день их прождал просидел. И не то чтобы мы решили, это все-таки преувеличение – насчет «мы».

Ладно, всё, извини. Пришли телефон риелторши, наберу ей завтра.

Кстати, а платить ей надо вперед? Я не очень сейчас на это рассчитывал.

11 января, Австралия, Мельбурн, температура воздуха +30 °C

Нет, она от сделки возьмет процент. В общем, я ей уже позвонила, вроде правда толковая тетка. Говорит, что сама сначала заедет посмотрит, я ей скинула твой контакт, ты бери, пожалуйста, трубку. Мама несколько раз тебя набирала. Знаешь, Тём, это грубо, ну