Отдел по борьбе с милицией 2 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

— Мадам тебя отпустила? — съязвил рижанин, едва увидев более счастливого в личной жизни коллегу. — А мы, трудовая интеллигенция, распут-тываем убийства.

— Кто на что учился… Знаешь анекдот? Подвал дома затопило из прорвавшейся канализации. Сантехник развёл руками, а интеллигент-инженер взял у него разводной ключ, зажал его в зубах и, пока сантехник собирал по три рубля с жильцов, нырнул в жижу. Уровень дерьма начал понижаться, довольный интеллигент выныривает, сплёвывает забившееся в рот и говорит: «Учись! А то так и будешь всю жизнь только ключи подавать».

Айварс, обычно не лезший за словом в карман, в первую секунду не сообразил чем парировать и только насупился, развеселив обиженной мордочкой Воронова и Громова. Начальник смилостивился:

— Ладно, интеллигенция, повтори Леониду — что там накопал.

— По старым делам ничего. А вот по убийству Гончар-ренко есть одна зацепка. Никто не проверял альтернативные версии. Маньяк-маньяк… А её муж Всеволод Гончаренко служит участк-ковым в Заднепровском районе.

— Может, у нас уже прицел сбивается, мы в каждом преступлении начинаем подозревать милицейское участие, — вздохнул Громов. — Но я поверил интуиции Айварса и сам допросил вдовца. Очень аккуратно, не задавая напрямую вопрос — есть ли алиби на момент убийства. Подвёл этому моменту деликатно: почему не встретил жену по дороге с работы. Гончаренко, без преувеличения, взорвался! Стал кричать на меня, что все ищут маньяка, одни мы только суём нос куда не надо.

— Оч-чень ненатурально себя вёл, — подтвердил Айварс. — В тот вечер был на службе до 24−00. Делал поквартирный обход дом-ма, где произошла квартирная кража. Там всего 8 квартир, много ли времени надо?

— А железнодорожные пути, у которых нашли тело…

— Да, Лёня. Не прямо на участке Гончаренко, но довольно близко. И мы с Айварсом на распутье. Если продолжать копать под него, то головоломка начинает складываться. Это идеальный кандидат в убийцы, две из трёх убитых замужних женщин отправляются в лучший мир именно руками своих мужей. Мотив всегда можно придумать, в семье никогда не бывает всё безоблачно. Тем более детей у них не родилось, старший лейтенант не остался бы отцом-одиночкой. Жавнерович уже колол бы лейтенанта. Но если на самом деле убил маньяк…

— Или участковый использовал ситуацию, чтоб под-дозревали маньяка, — вклеил Айварс, более других верящий в убийство по личным мотивам. — Убил, потом сорвал с неё и разорвал трусы. Сделал ссадину у влаг-галища, чтоб подозревали насилие. Никто не будет насиловать собственную жену на железнодорожном пол-лотне. Прав областной прокурор, нельзя исключать имитацию.

— Значит, натравим на участкового кавалерию, — Громов имел в виду их сопровождение из ГУУР. — Местным нельзя давать знать, что появился подозреваемый. Участковый — мелкая сошка, на его защиту не бросятся. Скорее утопят. Поручу установить за ним наблюдение, выяснить связи. А, гори оно всё огнём, провести у него незаконный обыск. Как он у милиции называется? Негласный оперативный осмотр места жительства, так?

К сожалению, Леонид ничем не мог им помочь, кроме как участвуя в рассуждениях. Да и на «пост номер один» пришла пора возвращаться.

На стук в дверь Юлия Марковна не открыла. Леонид сбежал вниз к администратору, махнул удостоверением… Да, постоялица этого номера покинула гостиницу, ключ оставила. С кем ушла? Администратор не запомнил.

В другой жизни метнулся бы к секьюрити, требовал записи с камер… Но на календаре был всего лишь сентябрь 1969 года, ни о каком видеонаблюдении и речи нет.

Леонид выскочил на Большую Советскую и огляделся по сторонам. Знакомой фигурки с осиной талией не увидел нигде.

Примечание к главе 1. Высшее подразделение уголовного розыска в МООП РСФСР и МВД СССР неоднократно меняло название, главным управлением считалось не всегда. Для простоты оно в данном цикле всегда именуется ГУУР.

Глава 2

2.

Юлия Марковна только фыркнула, услышав обвинения в легкомыслии.

— Я — не подследственная! И ты мне — не конвой! Моя жизнь — это только моя жизнь. Захочу — утоплюсь. И что мне за это сделают прокуратура с милицией?

Они препирались в её номере стоя, присесть и, тем более, прилечь актриса не предложила.

Многомудрый Каракозов предусмотрел такой вариант, снабдив Леонида несколькими фотографиями, пришедшимися сейчас очень кстати.

— Дорогая, свобода твоей воли — моя высшая ценность. Но вот только маньяк не столь деликатен, запросто поступит против воли. Про московского психа уже забыла? Напомню! — он сунул ей фотокопии рисунков и коллажей, обнаруженных в квартире психопата-поклонника. — Тот шиз всего лишь угрожал, не исключаю, что его агрессия не простиралась дальше писем и телефонных звонков. Смоленский же действует. И вряд ли по своей воле ты окажешься трахнутой и с проломленной головой.

Кинозвезда в крайнем возбуждении, когда гнев из-за упрёков перемешался с воспоминаниями о страхах, пережитых в Москве, была чудо как хороша. Умело наложенная косметика скрыла, что ей перевалило за тридцать, грудь вздымалась, глаза сверкали как бриллианты, дыханием можно было надуть аэростат… Выкручиваясь из нелепой ситуации, выдала стопроцентную глупость:

— Думала, ты меня ревнуешь, что ушла из гостиницы неизвестно с кем!

— Да, обязанность сохранить тебя живой стала личным и глубоко непрофессиональным делом. Только ревность не причём. Я стал за тебя переживать не только из-за задания, а потому что…

— Не продолжай!

Швырнув на пол фотокарточки, Юлия буквально набросилась на него, обвила руками шею, впилась губами в губы, пустив в ход язычок, даже ногой обхватила. Они повалились на гостиничную кровать, не размыкая объятий. Лишь через минуту пришлось чуть отстраниться — чтоб избавиться от мешающей одежды, и то не всей, женщина желала любовника столь сильно и с нетерпением, что не тратила времени на лишние пуговицы.

Постфактум было немного смешно. И в этой, и в прошлой жизни ему не приходилось заниматься любовью, оставшись в рубашке, галстуке, туфлях и носках, но без всего остального. Претензии? Нет, вполне доволен.

— Я немного прошлась по магазинам, — призналась Юлия. — Бедняги! В отделе одежды в универмаге у них ещё беднее, чем в московском ГУМе или ЦУМе. Хоть шаром покати. Муж обещал мне гастроли во Франции, Париж, Елисейские поля…

— С моей стороны и обещать-то неловко, — признался Леонид.

Конечно, в Париже он бывал. Елисейские поля — это сплошные магазины с товарами по абсолютно непомерным ценам, наверно, что-то там покупают богатые туристы, кого не отпугнули толпы чернокожих африканцев и арабов с Ближнего Востока. А также запахи