Последний император. Книга 2 - Максим Черный

Так было в 1891 году, когда знаменитый голод унёс сотни тысяч жизней и показал полную беспомощность государства перед лицом стихии. Так могло повториться снова в любой момент, и Кирилл, который в прошлой жизни не раз выстраивал цепочки поставок для крупных предприятий, понимал: без государственной системы резервов страна всегда будет зависеть от погоды, а не от собственной предусмотрительности.

Но ещё больше его беспокоила армия. Он знал, что в будущих войнах снабжение войск станет таким же важным фактором победы, как пушки и пулемёты. Солдат, который не ел три дня, не способен наступать. Армия, у которой кончились запасы продовольствия, превращается в неуправляемую орду, даже если у неё самые лучшие генералы. Между тем русская армия снабжалась по старинке: интенданты закупали провиант у местного населения, гнали гурты скота за войсками, везли муку в обозах. Всё это было громоздко, неэффективно и в случае затяжной войны грозило катастрофой. Ему нужен был другой подход, больше индустриальный, основанный на консервировании, стандартизации и стратегических запасах.

Он вызвал к себе сразу троих: Витте это потому что дело касалось финансов и промышленности, военного министра Ванновского это потому что речь шла о снабжении армии, и директора департамента земледелия Ермолова это потому что сырьё для всего этого должна была давать деревня. Трое сановников, ввалившись в кабинет с мороза и переглядывались, не понимая, что собрало их вместе в такой необычной комбинации. Кирилл не заставил их долго гадать.

— Господа, — сказал он, когда все расселись, — я собрал вас, чтобы обсудить вопрос, от которого в будущем будет зависеть не только благосостояние империи, но и её способность выжить. Я говорю о продовольствии. О зерне. О мясе. О молоке. О том, что мы едим. И о том, что мы будем есть, если начнётся война или случится неурожай.

Он пододвинул к ним сводку, составленную по его поручению, и дал несколько минут на то, чтобы они проглядели её. В сводке значилось, что потери зерна от плохого хранения составляют до пятнадцати процентов урожая это просто астрономическая цифра, сопоставимая с целым годовым экспортом. Что мясо в армии портится быстрее, чем его успевают довезти до частей. Что молоко летом девать некуда, а зимой его не хватает. Что в случае войны продовольственные склады в западных губерниях будут разграблены или уничтожены противником в первые же дни, а подвоз из глубины страны займёт недели, которых у армии не будет.

— Я хочу создать в России стратегический продовольственный запас, — продолжил Кирилл. — Не на бумаге, не в отчётах, а реальный. Тысячи пудов продуктов, которые могут храниться годами и быть использованы в случае неурожая или войны. Зерно, да, но не только оно. Нужны продукты, которые не портятся, которые легко перевозить и которые можно быстро распределить. И для этого нам потребуется развить консервную промышленность так, как она не развита нигде.

Ванновский, который по своей военной привычке слушал молча, подался вперёд. Кирилл заметил его интерес и обратился прямо к нему:

— Пётр Семёнович, я знаю, что в армии уже используют консервы. Тушёнка, насколько мне известно, производится с семидесятых годов. Сколько её запасено на случай войны?

Ванновский помялся. Цифра, которую он назвал, была смехотворной это несколько десятков тысяч банок на всю армию. Этого хватило бы разве что на пару полков в течение недели.

— Вот именно, — Кирилл, казалось, ждал этого ответа. — Тушёнка это вещь хорошая. Но производится её мало, заводов не хватает, а то, что есть, работает по старинке.

Кирилл не был сентиментален. Он давно приучил себя не принимать решения, основанные на эмоциях, и в бизнесе, и в управлении страной старался руководствоваться холодным расчётом. Но цифры, которые только что назвал военный министр, задели его глубже, чем он ожидал. Десятки тысяч банок на всю армию. Это означало, что в случае войны солдаты снова пойдут в бой с пустыми желудками, завися от милости интендантов и случайных обозов. И он слишком хорошо помнил, чем это заканчивается.

Перед его внутренним взором на мгновение встала другая картина, не из этого времени, а из той истории, которую он изучал в прошлой жизни. Голод 1891 года. Тот самый голод, который унёс сотни тысяч жизней и показал полную беспомощность государственной машины перед лицом стихии. Тогда в амбарах гнило зерно, которое не могли вывезти из-за отсутствия дорог, а люди умирали в соседних губерниях. Тогда чиновники писали бесконечные отписки, пока крестьяне пухли от голода. И репутация династии тогда дала первую, ещё почти незаметную, но уже смертельно опасную трещину.

Он не мог допустить повторения. Ни голода, ни позора. Ему нужна была система, которая сделает Россию неуязвимой для неурожаев и подготовит армию к войне. Банка тушёнки, банка сгущённого молока это не просто еда. Это автономность. Это способность солдата воевать, не дожидаясь обоза с мукой и гурта скота. Это способность крестьянина пережить зиму, если амбар опустел. Это тот самый запас прочности, которого империи так отчаянно не хватало.

Я хочу построить ещё несколько консервных заводов в мясных районах, на юге, в Сибири. Пусть сырьё перерабатывается там, где оно дёшево. Продукция пойдёт в стратегический запас, а излишки пойдут на продажу населению. Кроме того, я хочу, чтобы мы начали производить и другие продукты длительного хранения.

Он взял со стола листок с заметками, которые делал накануне вечером.

— Первое: сгущённое молоко. Способ его получения известен уже лет сорок это выпаривание с добавлением сахара. Оно хранится месяцами, не требуя холода. В Европе и Америке его уже производят, у нас почти нет. А между тем молоко на юге и в Сибири летом пропадает в огромных количествах. Построим заводы по сгущёнке и решим сразу две задачи: сохраним то, что иначе сгниёт, и создадим резерв, который в голодный год спасёт тысячи детских жизней.

— Второе: майонез. Это холодный соус из растительного масла, яиц и уксуса. Он калориен, вкусен, долго не портится и может разнообразить солдатский стол, сделав его не просто сытным, но и более здоровым. Во Франции его уже делают, у нас о нём почти не слышали. Я хочу, чтобы мы начали производить его для армии и для населения. Технология не слишком сложна, масло и яйца у нас есть в избытке. Это ещё один способ сохранить скоропортящиеся продукты и улучшить питание.

— Третье: паштет. Мясной или печёночный, запечённый в жестяных банках. Он уже известен в Европе, особенно во Франции и Германии. У нас его не производят вовсе. А между тем это прекрасный способ использовать субпродукты, которые сейчас часто идут на выброс,