Бывшие. Вернуть жену доктору Орлову - Лия Малинина

— Вадим, — я слегка отвела голову в сторону, пытаясь освободиться от его руки, — я хочу уехать в другую больницу.

Он на секунду замер, сжал челюсти, убрал свою руку с моего лба и тихо произнес:

— Мы обсудим это позже, — развернулся на пятках и вышел из палаты, прикрыв за собой дверь.

А я лежала, уставившись в белый потолок и вспоминала, как у нас все начиналось и как мы пришли к той разрушительной точке, которая навсегда разделила мою жизнь на до и после.

Глава 3

Света

Мы познакомились с Вадимом в медицинском университете. Он был старше на три года, высокий, статный, красивый. Многие девчонки увивались за ним и мечтали встречаться с этим красавчиком, а я была сосредоточена на учебе. Ничего больше меня не интересовало.

Позже он говорил, что он влюбился в меня с первого взгляда — в ту самую минуту, когда увидел меня на кафедре гистологии. Я сидела, зубрила конспекты перед зачетом, не поднимая глаз и не замечая ничего вокруг.

— Что сдаешь? — он плюхнулся на стул, стоящий рядом со мной и заглянул в мою тетрадь.

— Микроскопическое строение тканей и органов, — пробубнила я, прежде чем подняла на него взгляд.

— Вадим, — он протянул мне раскрытую ладонь и улыбнулся, — третий курс лечфак.

— Света, — я несмело вложила свою руку в его и он тут же сжал мои пальцы. — Пер…первый, — промямлила я, растерявшись и залипла на его лице.

— Первый курс, значит, — он усмехнулся и, кажется, даже и не подумал отпускать мою руку. — А уже такая серьезная. Гистология, — он заглянул в мою тетрадь, — я ее три раза пересдавал.

Я не знала, как мне себя вести. Его ладонь была теплой и большой, и моя рука в ней казалась совсем маленькой. Я чувствовала, как щеки начинают гореть, и не могла отвести глаз от его лица.

— Три раза? — переспросила я, чтобы хоть что-то сказать. — А мне говорили, что на третьем курсе все еще сложнее.

— Сложнее, — он кивнул, но так и не убрал руку. — Поэтому тебе нужен репетитор. Я предлагаю свои услуги.

Я тогда подумала, что он шутит. Такой парень — и вдруг предлагает заниматься с первокурсницей? Зачем ему это? Я ведь обычная скучная первокурсница, с вечно растрепанным хвостом и учебниками под мышкой.

— Я сама справлюсь, — ответила, наверное излишне резко, и наконец выдернула пальцы из его ладони, — благодарю.

— Я не сомневаюсь, — он не обиделся, наоборот, его улыбка стала еще шире. — Тогда просто кофе. Студенческая столовая не в счет, я про нормальный кофе.

Я отказалась. Потом отказалась еще раз. И еще. А он не сдавался.

В тот момент я и не догадывалась, что он будет добиваться меня почти полгода. Полгода! Могла ли я представить, что такой, как Вадим, будет упрямо ждать, пока я, наконец, смогу обратить на него свое внимание?

Когда на третьем курсе я согласилась выйти за него замуж, он сказал, что это был самый счастливый день в его жизни. Я верила ему. Мне казалось, что я выиграла какой-то невероятный приз. Что нашла того самого мужчину, с которым проживу до старости.

Как же глупо я ошибалась.

Свадьба была скромной, на ней присутствовали только самые близкие, мы были невероятно счастливы. А после того, как я получила диплом, задумались о детях.

Забеременела я достаточно быстро. Вадим сам сделал ремонт в детской, поклеил светлые обои с медвежатами, собрал кроватку, пеленальный столик. Я смеялась тогда, говорила, что он торопится. Как же я была права…

Не суждено нам было стать родителями. Моя беременность замерла на двадцатой неделе.

До сих пор не понимаю, как пережила это. Помню, как лежала в палате и смотрела в одну точку на потолке. Врачи говорили что-то про генетику, про случайность, но мне было все равно. Я не чувствовала ничего, кроме звенящей пустоты, которая меня поглотила.

Вадим ходил сам не свой. Я видела, как он мучается, как винит себя, хотя в произошедшем не было его вины. Не досмотрел, не уберег — так он говорил потом сотни раз.

Я замкнулась, отстранилась от всех. Но мои подруги, Вера и Ната, не дали мне уйти в черную депрессию, как могли, вытаскивали меня.

В тот момент между мной и Вадимом будто что-то сломалось.

Не знаю, как это объяснить словами, но мы отдалились друг от друга. Я видела, как он страдает, но не могла ему ничем помочь. А он не мог помочь мне.

Я не выносила нашу квартиру. Там все напоминало о неслучившемся счастье: улыбающиеся медвежата на обоях, кроватка, в которую уже успели купить постельное белье, бортики и балдахин. Я часто заходила в эту комнату, которая никогда не услышит на плача, ни смеха моей дочери. Включала карусель, крутящуюся детскую игрушку, и погружалась в свой персональный ад.

Моя жизнь напоминала фильм ужасов: я сидела на полу, напротив пустой кроватки и не моргая наблюдала, как под монотонную музыку двигаются по кругу разноцветные лошадки. И мне тогда казалось, что моя дочка там, внутри, машет ручками и смеется.

Мы решили разъехаться на время. Я больше не могла находиться в этой квартире, не могла видеть скорбь и вину на лице Вадима. Не могла принять новую для нас реальность. Взяла на работе отпуск без сохранения заработной платы и уехала к родителям.

А спустя месяц заехала в больницу подписать кое-какие документы. Поднимаясь на второй этаж я увидела, как из кабинета моего мужа выходила молодая медсестра. Она спешно застегивала на себе халат, волосы в беспорядке, губы припухли от поцелуев.

Я замерла. Мы встретились взглядами на секунду — и я все поняла. Мне не нужно было ничего объяснять. Тут же из кабинета вышел Вадим, увидел меня, пытался что-то сказать, но я не могла даже смотреть на него.

Резко развернувшись на пятках, я пулей