На бальной площади Согласья. Стихотворения. Проза - Лидия Давыдовна Червинская

И, дрогнув, засветилась темнота.

Я не имею для тебя ответа,

Я не имею правды для других…

Я знаю только – умирает лето,

Я знаю только – испугавшись света,

Какой-то голос (совести?) затих.

Мы на башне, мы над целым миром,

Выше не бывает ничего

И страшнее тоже не бывает.

И никто как будто и не знает,

Как мы здесь, когда и для чего?

Потушили лампы, грустно, сыро —

Нет любви, послушай, нет любви…

Знаешь что, потушим сердце тоже,

Ведь никто из этих не поможет,

Как ни плачь, ни падай, ни зови.

Город. Огни. Туман.

Всё-таки мы умрем.

В комнате темный диван,

Лучше побудем вдвоем.

Ты для меня поиграй

Старое что-нибудь – так…

Есть ли там ад или рай,

Это такой пустяк.

Это не важно сейчас…

Месяцы тихо идут,

Месяцы страх берегут,

Месяцы помнят о нас.

Я думаю, но не словами,

А грустной теплотой в груди.

Не знаю, что случилось с нами,

Но знаю, это позади.

И всё-таки, что это было?

…Мы, помнишь, слышали сквозь сон

Холодный, утренний, унылый,

Далекий колокольный звон.

Жизнь пройдет и тихо оборвется

В море, в неудачу, в ничего…

А пока – так близко – сердце бьется

И не слышит сердца моего.

Жизнь пройдет, но это безразлично —

Ты напомни, расскажи, верни…

Этот страх, такой давно привычный,

Ведь живут же всё-таки они.

Отвечают детям на вопросы,

Посылают женщинами цветы,

Грустно спорят, курят папиросы,

Всё-таки не то…

Требует. Стонет. Кричит. Зовет.

Я ничего не слышу.

Гибнет, вы скажете, этот и тот…

Я ничего не слышу.

Вы не решили, Бог есть или нет,

Всё-таки утро настанет,

Неповторимый далекий рассвет…

Руки и розы. Признанье.

Это крушение темных миров.

Я ничего не вижу.

Руки и розы. Стрелки часов…

Я никого не вижу.

Мимоза никогда не завянет.

Никогда не будет войны.

Нам снятся на этом диване

Странные сны.

И утром нас никто не разбудит,

Нам незачем рано вставать.

Мне снилось, что серые люди

Бежали куда-то опять…

Ты слышал в темноте совершенной

Холодный и грустный орган…

…И красное солнце над Сеной

Встает сквозь туман.

Мы возвращаемся в сонную тьму,

Господи, как мы устали…

Жизнь – это тысячу раз – почему?

В детстве, в обиде, в печали.

Ты уезжаешь, мой праздничный друг,

Как же не рушатся стены…

Жизнь – это тысячи тихих услуг,

Ради тишайшей измены.

Над океаном – вернись, назови —

Музыка тенью лежала…

Жизнь – это тысячи слов о любви,

Тысячи жалоб…

Всё не о том. Помолчи, подожди,

Месяцы. Память. Потери…

В городе нашем туманы, дожди,

В комнате узкие двери.

В городе… нет, это всё не о том.

В комнате… нет, помолчим, подождем.

Что же случилось?

Стало совсем на мгновенье светло

– Мы не для счастья живем —

Сквозь занавеску чернеет стекло,

Вспомнилось снова такое тепло.

Вспомнилось… нет, помолчим, подождем.

Ты меня поцеловала,

даже не сказав «прости».

В городе цветут каштаны…

значит, лучше им цвести.

В городе цветут каштаны,

наша комната тесна,

За окном прозрачны ночи…

значит, лучше, что весна.

Значит, лучше, что молчанье,

что вернулось, что тепло,

Что чудесно-невозможно

и мучительно-светло.

Со вчерашнего дня распустились в воде анемоны,

Очень много лиловых и красных больших анемон.

Мне приснилась любовь…

Почему оборвался мой сон?

Говорят, что весна – это время

счастливых влюбленных…

Что же делать тому, кто в свою неудачу влюблен?

Остановитесь – один только раз.

И поверьте, мне ни Ваших слов,

ни Вашей руки не надо.

Неужели Вы не остановитесь, для меня, никогда?

В марте рано светает. Кем-то тушится газ,

Просыпаются деревья единственного в мире сада,

Светлеет в Сене вода.

Мне не о чем Вас спросить.

Мне нечего Вам сказать о себе – и не надо.

Неужели март пройдет, как в прежние года?

Но если всё-таки Вы остановитесь здесь —

один только раз —

Я запомню дерево, что цветет у самой ограды,

И день, и час, навсегда.

Не верится – мы утомленные, бледные,

Живущие так без восторга…

А помнишь ли в детстве тяжелые, медные

И редкие листья каштана…

А помнишь ли в детстве глаза удивленные

И слезы совсем без причины…

Не верится – мы навсегда примиренные,

Так мудро, так тихо, так рано…

Кому нужны твои сомненья,

Твоя Мария, твой рассвет?

– О, совершенно никому…

Ты не герой, конечно, и не гений.

Ты любишь, ты поэт.

Тоскуешь. По чему?

О, эта боль плебейских вдохновений,

И слезы тихие взволнованных мещан.

– И эти лица так бледны…

Туман. Огни. Сиреневые тени.

Ее рука. Туман.

Кому они нужны?

Неузнаваемо небо молочно-зеленое,

Вечером город чужой и прозрачный такой…

Что это значит? – Пусть плачут

в разлуке влюбленные…

Это зовется молитвой, восторгом, тоской.

Что это значит? – Страстное и неумелое,

То, от чего в этой жизни не будет удач…

Дерево в чьем-то саду, неожиданно-белое,

Чей-то холодный и радостный голос: не плачь.

Если Вы не всегда без печали

За ущербной следили луной,

Если Вы не всегда молчали,

Если Вы не устали – не очень устали,

Побудьте немного со мной.

Равнодушней, внимательней, строже…

(И