Молот Пограничья. Книга VIII - Валерий Пылаев

— Может быть. Только они и тысячу лет назад никого не остановили.

Галка не ответила — только огляделась по сторонам, будто выискивая глазами те самые уши, которые у здешних стен определенно имелись. Лора могла слышать все, что мы говорим — я не догадался запретить.

Впрочем — зачем?

Мы прошагали по коридору и вышли наружу. После пропитанного сыростью и смертью подземелья воздух Тайги ударил в лицо — густой, пахнущий хвоей и прогретым мхом, чуть сладковатый от вереска, который цвел на склоне. Я вдохнул полной грудью и на мгновение замер.

А Галка — наоборот — выдохнула. Громко, со свистом, будто вытолкнула из себя все, чего наглоталась внизу — и только сейчас ее плечи опустились, лицо разгладилось, а рука перестала то и дело проверять приклад фузеи, которая болталась на ремне за спиной.

— Боги всемогущие… — Шагнув на склон, Галка обернулась к зиявшему в металлической стене темному кругу проема. — Что это вообще было?

Я так и не понял, о чем именно она спрашивает. То ли о подземном бункере с его экранами и кабелями, то ли о Мише. А может, о Лоре. Впрочем, Галку скорее заинтересовало, почему бестелесная синеволосая девица записала меня в пользователи, а не в объекты, подлежащие нейтрализации.

— Технологии. — Я на всякий случай решил выбрать самый безопасный ответ. — Куда более продвинутые, чем все, что ты видела на Пограничье.

— Да уж, покруче телевизора… — Галка прищурилась. — И магия?

— Без нее не обошлось.

Даже на Пограничье техника и чары порой шли рука об руку — те же волоты работали на жив-камнях. А уж там, в недрах бункера Древних, одно и вовсе не отличалось от другого.

— А ты неплохо в этом разбираешься. — Галка прищурилась. — Откуда?..

— Ну… может, это потому, — улыбнулся я, — что в новгородском кадетском корпусе учат все-таки чуть получше, чем в висящей на дереве избушке?

Галка насупилась, потом показала язык, но допытываться не стала — хотя вопросов у нее наверняка осталось целое море. Да и у меня тоже. Куда больше, чем ответов, которые соизволила дать синеволосая сударыня в подземелье.

Но ответы подождут, а вот дела насущные — нет.

Жихарь поднялся навстречу, едва заметив нас на склоне.

— Ваше сиятельство! — Он шагнул вперед, и на покрытом грязью и копотью от костра лице мелькнуло облегчение — видимо, Жихарь всерьез опасался, что я не вернусь. — Слава Матери! А мы тут уже…

Сокол поднялся следом — медленнее, припадая на перевязанную ногу. Он, судя по ухмылке, во мне не сомневался ни минуты — так что перешел сразу к делу:

— Что вы там видели, Игорь Данилович?

— Ничего особенного. — Я прислонил Крушитель к стволу ближайшей сосны. — Мертвые машины. И люди — не менее мертвые.

На лице Сокола проступило разочарование — он явно надеялся на нечто большее. Найти несметные сокровища, а может, разгадку древних тайн — но уж точно не металлический склеп с парой дюжин высохших трупов.

— Так это… — Жихарь замялся, переступив с ноги на ногу, и его голос стал тише. — А Михаил Данилович, выходит?..

— Тоже там.

Уточнять я не стал — вряд ли хоть кому стоило знать, что старший сын князя Кострова не просто погиб, а еще целый год просуществовал здесь, под землей, понемногу пожирая мертвых товарищей и превращаясь в огромную кровожадную тварь, которую я пару часов назад обратил в горстку пепла.

— Храни Матерь его душу, — Жихарь стянул шапку и помял ее в руках. — Ну, значит, судьба у него такая. Может, оно и к лучшему… Мы-то уж к новому князю привыкли.

Сокол приподнял бровь. От комментариев он, разумеется, воздержался, но смысл явно уловил. Останься Михаил каким-то чудом в живых, ситуация могла бы стать… непростой. Старший сын князя, да еще рожденный в законном браке, определенно имел куда больше прав на отцовский титул и вотчину, чем какой-то там бастард — пусть даже прославленный подвигами и признанный полноправным наследником императорским указом.

— Забрать бы его домой, — сказал Жихарь, надевая шапку обратно. — Не дело князю вдали от дома лежать.

— Ну, один князь там уже есть. — Сокол криво ухмыльнулся и кивнул в сторону проема. — Как по мне — лучше гробницы не придумаешь.

— Пусть остается, — решил я. — Если Владимир из Новгорода и правда был предком Костровых — можно сказать, фамильный склеп. Пусть лежат рядом.

Отвернувшись, я поймал взгляд Галки — и едва заметно кивнула. Видимо, поняла: о том, что мы видели под землей, лучше не болтать.

Во всяком случае — пока.

— Кресбулата там, кстати, выше крыши. — Я вздохнул. — Правда, унести все равно не получится.

— Да ничего, ваше сиятельство! — Жихарь улыбнулся и указал туда, где вдалеке между деревьев поблескивала неподвижная туша Дракона. — Этого добра нам и так хватит!

— И правда. — Сокол заметно повеселел. — Это ж какой там жив-камень должен быть… Большой!

Больших оказалось два — как в волоте Годунова. Катя отдала бы все на свете, чтобы поковыряться в потрохах такой машины, однако грузовик сюда проехать не мог, а тащить на горбу не только снаряжение и молот, а еще и целую кучу металла было не под силу даже мне. Так что мы забрали только самое ценное — два магических кристалла, заменявшие Дракону сердце… сердца.

Жив-камни переливались в ладонях — теплые и наполненные маной до краев. В последнее время я видел такие сокровища не так уж редко, однако еще не успел забыть, сколько они стоят. Может, не так много, как рисовалось в фантазиях Сокола, но определенно достаточно, чтобы удовлетворить даже его величество императора.

В каком-то смысле экспедицию можно было назвать успешной — хоть она и стоила жизни Шереметеву и его помощникам. Его величество наверняка потребует подробнейший отчет и разве что не заставит всех, включая рядовых солдат, вывернуть карманы, когда мы вернемся в крепость на Черной — однако эта перспектива меня не смущала.

В отличие от того, что где-то на севере продолжала расти и шириться дрянь, способная сожрать если не весь мир, то Пограничье уж точно.

Обратно мы шли молча. Тайга темнела — солнце проваливалось куда-то за кроны, и тени ложились все гуще. Стволы деревьев теряли цвет,