Беременна от жениха сестры - Елена Валерьева

Вера бледнеет.

Но молчит.

Потому что ей нечего сказать.

Я закидываю рюкзак на плечо и иду к двери.

На лестнице меня догоняет голос:

— Мирослава.

Я оборачиваюсь.

Внизу стоит Глеб.

Один.

Отец, видимо, уже ушел.

Вера так и осталась в комнате.

И мы с ним — впервые почти наедине.

— Чего вы хотите? — спрашиваю я устало.

Он поднимается на пару ступеней выше.

— Предлагаю тебе не делать глупостей.

— Поздно. Я родилась.

Глеб чуть прищуривается.

— Смешно.

— Я не старалась.

Он смотрит на мой рюкзак.

— Куда пойдешь?

— Не ваше дело.

— Уже мое.

Я нервно смеюсь.

— Что, простите?

— Если ты будешь работать у меня, тебе не придется ночевать по чужим диванам и делать вид, что ты независима только потому, что ушла красиво.

Мне хочется швырнуть в него рюкзаком.

— Вы вообще всегда так разговариваете с людьми?

— Только с теми, кто врет себе.

Я делаю шаг вниз.

Останавливаюсь напротив него.

— А с теми, кого покупаете, как разговариваете?

Его взгляд темнеет.

— Я тебя не покупаю.

— Конечно. Просто очень удобно, что у вас внезапно нашлась работа именно для меня. В тот же день, когда вы решили купить мою сестру.

Это я зря.

Потому что в следующую секунду он становится пугающе тихим.

— Еще раз скажешь слово «купить» в таком контексте — пожалеешь.

По коже проходит холод.

Но я уже не могу остановиться.

— Правда глаза режет?

Он делает еще шаг.

Теперь мы слишком близко.

Слишком.

— Нет, Мирослава. Просто ты пока не понимаешь, куда именно суешься.

— Тогда, может, не буду.

Я обхожу его, спускаюсь вниз и выхожу из дома, не оглядываясь.

Только на улице понимаю, что дрожу.

Не от холода.

От него.

И это злит меня сильнее всего.

---

Глава 4

Глава 4

Глава 4

— Ты где?

Голос Антона в трубке сонный, но уже настороженный.

Я стою с рюкзаком у автобусной остановки, смотрю на пустую дорогу и вдруг понимаю: если сейчас не услышу хотя бы один нормальный голос, то просто сяду на бордюр и начну реветь.

— У тебя, надеюсь, нет девушки?

— Смотря зачем ты спрашиваешь, — оживляется он мгновенно.

— Затем, что мне нужен диван. Срочно.

Пауза.

Потом — уже серьезно:

— Что случилось?

Я закрываю глаза.

— Я все расскажу. Можно я сначала просто приеду?

— Конечно. Адрес помнишь?

— Помню.

— Мира…

— Что?

— Я сварю тебе какао. Экстренное. Антикризисное.

У меня внутри что-то срывается — не боль, не смех, а что-то между. Я шмыгаю носом.

— Спасибо.

Антон — единственный человек, с которым мне не надо объяснять себя по частям.

Мы знакомы с четырнадцати лет. Познакомились на каком-то летнем архитектурном интенсиве, куда меня отправили в наказание, а его — потому что он сам захотел. С тех пор он пережил все мои скандалы, переезды, идеи, истерики, провалы и попытки «начать новую жизнь с понедельника».

Он не был в меня влюблен.

Я не была влюблена в него.

Мы просто были… друг другу своими.

И именно поэтому через сорок минут я уже сижу на его кухне в огромной серой футболке, которую он вручил мне вместо пижамы, и смотрю в кружку с какао так, будто там ответы на все вопросы.

Антон напротив. Волосы торчат в разные стороны, глаза еще сонные, но лицо уже сосредоточенное.

— Итак, — говорит он. — У тебя выражение лица человека, который либо кого-то убил, либо влюбился. Ставлю на второе. Потому что после убийства ты была бы бодрее.

Я поднимаю на него тяжелый взгляд.

— Не шути.

Он сразу серьезнеет.

— Прости. Рассказывай.

И я рассказываю.

Не все.

Не про то, как у меня дрожали колени под взглядом Глеба Ардова. Не про его голос. Не про то, что меня бесит не сам факт его существования, а то, как остро я на него реагирую.

Но про сделку. Про Веру. Про отца. Про предложение работать у него.

Антон слушает молча. Только пару раз ругается сквозь зубы.

А потом откидывается на спинку стула и медленно выдыхает.

— Звучит так, будто ты влезла в очень плохую историю.

— Спасибо, это я уже поняла.

— Нет, я серьезно. Этот Ардов… он кто вообще?

— Девелопер. Инвестор. Угроза общественному спокойствию.

— Красивый?

Я смотрю на него в упор.

Антон поднимает ладони.

— Что? Это важный следственный вопрос.

— Отвратительно красивый.

— А-а-а, — протягивает он и кивает с видом профессора, который наконец получил подтверждение своей теории. — Тогда все. Мы пропали.

— Мы?

— Ну я как твой моральный сопровождающий.

Я невольно фыркаю.

И именно в этот момент звонит телефон.

Я даже не смотрю на экран. И так знаю.

Отец.

Сбрасываю.

Через две секунды — снова звонок.

Потом сообщение.

Потом еще одно.

Я швыряю телефон на стол.

— Он тебя убьет? — спокойно уточняет Антон.

— Хуже. Будет делать вид, что разочарован.

Антон морщится.

— Да. Это действительно хуже.

Я тянусь за кружкой, делаю глоток.

Становится чуть легче.

Только на минуту.

Потому что потом Антон берет мой телефон, смотрит на экран и резко выпрямляется.

— Мира.

— Что?

— Тут не отец.

Я хмурюсь.

Протягиваю руку.

Он не отдает.

— Антон.

— Сначала скажи: если бы я сейчас соврал, что это доставка суши, ты бы поверила?

— Нет.

— Жаль. Потому что это он.

Мое сердце срывается вниз так резко, что я на секунду забываю, как дышать.

— Кто?

Антон медленно поворачивает экран ко мне.

На дисплее — незнакомый номер.

И всего два сообщения.

Ты зря ушла.

И следом:

Завтра в 9:00 будь в моем офисе. Мы еще не закончили.

Я не понимаю, что ощущаю первым.

Злость.

Страх.

Возмущение.

Или то ненормальное, горячее, сбивающее с толку чувство, от которого у меня снова начинает колотиться сердце.

— Нет, — шепчу я.

Антон смотрит на меня внимательно.

— Что — нет?

Я хватаю телефон.

И печатаю, почти не видя букв:

Я у вас не работаю. И ничего вам не должна.

Ответ приходит меньше чем через минуту.

Ошибаешься по обоим пунктам.

Меня пробирает яростью до кончиков пальцев.

— Самоуверенный урод, — выдыхаю я.

Антон забирает у меня телефон.

Читает.

Поднимает брови.