Тег #Противостояние - Ник Тарасов

И называли это инвестициями.

— Мелочь седьмая.

— Как именно будут проходить расчёты? В чём, то есть?

Тарханов снова улыбнулся.

— Как я и говорил ранее, восемьдесят тысяч долларов при подписании. Остальное — тремя траншами. По достижении заранее согласованных показателей. Четыреста тысяч долларов суммарно.

— Да, это озвученная сумма переговоров. Меня интересует договор.

Улыбка стала спокойнее.

— В договоре будет рублёвый эквивалент. Либо фиксированная сумма в рублях, либо формула пересчёта по официальному курсу на дату платежа. Это уже предмет согласования.

— Логично.

— Мы же оба понимаем, что расчёты между российскими резидентами производятся в рублях.

— Разумеется.

Я сделал небольшую паузу.

— Хотя после июльских изменений валютного законодательства многие почему-то решили, что ограничения отменили.

— Такое заблуждение действительно встречается.

— Но расчёты между резидентами в иностранной валюте никто не разрешал.

— Не разрешал.

На несколько секунд за столом повисла тишина.

Тарханов внимательно посмотрел на меня.

— Вы хорошо ориентируетесь в вещах, которые обычно мало интересуют разработчиков.

Вот чёрт. Не стоило настолько уверенно поправлять человека, который каждый день сопровождает подобные сделки.

Одно дело — задавать правильные вопросы.

Совсем другое — демонстрировать знания, которые двадцатитрёхлетний программист из Тюмени обычно получает сильно позже. Если вообще получает.

— Скажем так, я разносторонне развитый человек, — ответил я с невозмутимым (насколько это было возможно) видом.

— Ладно, — сказал Тарханов, открывая портфель. — Тогда предлагаю зафиксировать результат сегодняшней встречи.

Он достал два экземпляра документа и положил один передо мной.

— Что это?

— Протокол о переговорах. Он не создает для сторон юридических обязательств по заключению сделки. Просто фиксирует, что именно мы сегодня обсудили и в каком направлении продолжаем переговоры.

Я взял листы. Мелкий шрифт. Плотные абзацы. Что-то со звёздочкой муравьиным шрифтом.

Юристы, как обычно, умели превращать две страницы текста в двадцать страниц смысла.

Я бегло просмотрел документ до конца и снова поднял глаза.

— Я вернусь к нему в понедельник.

Тарханов едва заметно изменился в лице. Совсем чуть-чуть.

Если бы не привычка внимательно следить за людьми, я бы этого даже не заметил.

Он рассчитывал, что я подпишу бумаги сегодня.

— Хотите взять паузу?

— Хочу спокойно прочитать каждую строчку.

Несколько секунд он молчал. Потом кивнул.

— Это разумно.

В голосе не появилось ни раздражения, ни разочарования.

— Тогда предлагаю так, Артём. В понедельник. Час дня. Здесь же.

— Да, Владислав, это мне подходит.

— Если за выходные возникнут вопросы — звоните в любое время.

— Договорились.

Я аккуратно сложил оба экземпляра и убрал их во внутренний карман.

Он оставил крупную сумму на столе и поднялся. Денег с лихвой хватало, чтобы закрыть весь счёт.

— Спасибо за разговор, Артем Сергеевич.

— И вам.

Мы обменялись рукопожатием. Он первым направился к выходу.

Я проводил его взглядом. Времени до понедельника было достаточно.

Но интуиция уже подсказывала, что ответ у меня появился задолго до того, как я прочитаю первую страницу, хех…

Глава 3

Артём

Дома я вымыл руки, налил себе стакан газированной минералки и достал из ящика чистый лист.

Провёл вертикальную черту сверху вниз. Слева написал «дают», справа «берут».

Слева строчки набежали одна за другой.

Шестнадцать миллионов восемьсот шестьдесят тысяч рублей итого. Первый транш в восемьдесят тысяч зелёных сразу же, без регистрации и СМС, а остальные — позже, тремя траншами, при достижении показателей. Хотя, это тоже всё обсуждаемо, если так разобраться… Мезенцев не один с деньгами, можно вообще спровоцировать конкуренцию между богачами, чтобы им думалось резвее. По тому же примерно принципу, как это будет происходить при покупке YouTube.

Но, допустим, при идеальном стечении обстоятельств показатели будут достигнуты быстро. Наверное… несколько лет форы, которых мне взять неоткуда. База абонентов в четырёх городах. Медиаресурсы холдинга, то есть трафик, который я сейчас выцарапываю по одному человеку в день. Административная поддержка, то есть конец согласованиям, справкам, разрешениям и очередям. И аренда, которую можно будет перестать считать.

В правой колонке строчек нашлось немного, но каждая била больно.

Лимит на сделки. Вето по всем вопросам, которые вообще существуют. Предварительный договор на пятнадцать процентов по сегодняшней цене. Единогласие по капиталу. Общество, которого нет и которое придётся собрать под них.

Отдельно написал, что в таком случае пришло время для юридического оформления доли Кита. И нужно решить вопрос, кто именно участвует в сделке по продаже доли Мезенцеву, если такая сделка состоится. Только я или я и пропорционально Кит… Хмм…

Я смотрел на лист минут пять или восемь.

Потом взял ручку и написал внизу, под чертой, крупно:

ДА

И стал на это смотреть, как на приятно журчащую воду в ручейке…

Или как разгорающийся огонь?..

Потому что если совсем честно, без позы, без разговоров о независимости, то я держал в руках лист, на котором левая колонка закрывала мне несколько лет пути к административному зданию. Причём перекрывала наглухо. Я собирался идти, откладывая по доллару, ужимаясь, пропуская возможности. А мне предлагали дойти в августе.

С другой же стороны, тут скорее вопрос в скорости заполучения актива. А если говорить о возможности в буквальном смысле — в том-то и была задумка, чтобы купить здание по дешёвке во время разгара кризиса.

Я встал, вышел на балкон и не выкурил сигарету. Я не курил, как и прежде. Но был в таких раздумьях, словно мысленно я её выкурил. Или, точнее, я бы, пожалуй, сейчас подымил кубинскую или доминиканскую сигару. Но у меня её в доме не было.

В соседнем доме горели окна. Внизу по двору шёл мужик с собакой и говорил ей что-то негромкое, спокойное, тёплое.

Вернулся, взял ручку и зачеркнул написанное.

Рядом написал:

ПОКА, НО…

Потому что я вспомнил Севу.

Всеволод у меня в прошлой жизни был из тех знакомых, с которыми не дружишь, но пересекаешься лет пятнадцать подряд. У него была своя веб-студия человек на восемнадцать-двадцать, в Москве, приличная. Не звезда рынка, но с клиентами, оборотом и репутацией.

Году в шестнадцатом к нему зашли деньги. Умные деньги, как это тогда называли. Фонд, вменяемые люди, красивая презентация, доля меньше блокирующей.

Через два года он был директором по развитию в собственной компании. Ещё через два года вышел с деньгами, которых едва хватило на однокомнатную квартиру в Мытищах. А до этого привык жить в крутой аренде.

Я его последний раз видел в двадцать втором, в самом начале марта, в торговом центре, случайно. Он покупал ребёнку зимнюю куртку и очень внимательно смотрел на ценник. Ещё он выглядел… как в дичайшем стрессе.

Мы поговорили несколько минут. Он ни на