Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис - Алиса Князева

от её магии, — адаптируется под потребности обороны. Ваш случай сочли… показательным. Будьте благодарны, что вас вообще приняли. С учётом положения вашей семьи, вы должны считать шанс попасть на боевой факультет — великим чудом и приложить все усилия, чтобы ожидать наложенные на вам надежды и не отправили обратно с клеймом «непригодной».

От этих слов в горле встаёт ком. Я должна быть благодарна за то, что меня притащили сюда, не объяснив, что происходит? Или за то, что меня чуть не сожгли заживо на потеху публике?

— Я собиралась поступать на лекарский, — вырывается у меня робкий протест.

Её взгляд смягчается на секунду, но не с сочувствием, а с жалостью. Как к глупому, непослушному ребёнку.

— Ваши желания, увы, больше не имеют значения. Факультет и наставник определены. Раз уж принц проявляет к вам столько интереса, значит он и станет вашим куратором.

На её губах появляется лёгкая усмешка. Очевидно, она считает, что повесить на Вентариса кураторство адептки без дара, справедливо. Это ведь он меня притащил, ему и разбираться с последствиями. Вот только единственный человек с проблемами здесь — я.

— Вы меня не слышите…

— Прекрасно слышу, Морн. Явка завтра в главный зал к шести утра. Опаздывать нельзя. Всю необходимую информацию и форму вы получите на месте. И удачи, вам она понадобится.

Она разворачивается и уходит, её синие одежды развеваются, словно паруса корабля, уплывающего от тонущего. Я остаюсь одна посреди опустевшей, пропахшей гарью аудитории.

Мне нужно домой. Сейчас же. Мне нужны ответы, а значит надо поговорить с отцом. Я не знаю, что случилось между ним и Вентарисом, но очевидно, что всё это какая-то ошибка.

Отец лучше всех понимает мои возможности. Он не позволил бы отправить меня на боевой, чтобы не угробить и без того паршивую репутацию нашей семьи.

В голове — каша. Я почти выбегаю в коридор, когда меня нагоняет кто-то.

— Эй! Эй, подожди!

Оборачиваюсь. Ко мне бежит парень, один из тех, кто тоже сидел на галёрке. Рыжеватые волосы, открытое, простоватое лицо, расплывшееся в возбуждённой улыбке.

— Ты это… вау! — он выдыхает, широко раскрыв глаза. — Это было нечто! Я в полном шоке! Притащить элементаля на вступительные! Если такое станет практикой, я не знаю, пошёл бы на боевой или нет. Слишком жестоко, да? Ты как вообще?

Я осматриваю себя. Тренировочный костюм успел остыть, но видно, что ещё одну встречу с огненным элементалем он не переживёт. Пустота внутри угасает, и я вновь чувствую себя никем.

— Цела.

— Вентарис в тебя, похоже, сильно верит. Ну, раз затолкал в академию даже без аффинити. Завидно немного. Он теперь тебя курировать будет?

— По-моему он хочет моей смерти, — огрызаюсь я и, пытаясь закончить этот неловкий разговор, иду к выходу.

— Я Лойт, кстати, — он, похоже, не замечает моего состояния. — Лойт Торрен. Думаю, мы будем однокурсниками. Если выживем, хе-хе. Ты куда?

— Домой, — отвечаю я коротко и, не дожидаясь продолжения, поворачиваюсь к выходу.

— А, понятно! Удачи завтра! Не опоздай, говорят, они там поголовно все садисты!

Если среди них Вентарис, я не удивлена.

Весь день прошёл как в плотном, душном тумане, где единственной ясной точкой в хаосе, был он.

С момента, как Вентарис вошёл в мою комнату, всё перевернулось. Его присутствие выжигало воздух, оставляя после себя вакуум, в котором нечем было дышать. Я не перечила — потому что перед его авторитетом слова застревали в горле. Он брал в руки мои вещи, говорил со мной так, будто купил меня, распаковал и теперь оценивал качество товара.

И сейчас, когда я одна и нет лишних глаз, туман в голове рассеивается, обнажая не ясность, а минное поле из чувств. И в центре — Алрой Вентарис.

Ненависть — это первое и самое простое из моих чувств к нему. За то, как он смотрел на меня сверху вниз. За его спокойные, расчётливые комментарии, пока я металась перед экзаменаторами, не зная, как бороться с монстром. За то, что использовал мой страх в своих целях.

Он превратил мой ужас в эксперимент.

Второй слой — непонимание. Чего хочет?

Он — принц. У него есть власть, статус, сила. Почему потратил своё время? Чтобы поиздеваться? Это месть отцу за что-то? Впрочем, нет. То, как легко отец меня отпустил, подчёркивает его безразличие, а значит такая месть бессмысленна.

Так что он увидел в девчонке, которую вёл на убой?

Этот вопрос хорошо отвлекает от пугающей перспективы смены факультета. Потому что одно дело готовиться к поступлению на лекарский и совсем другое — рисковать жизнью, отправляясь в разломы, и сталкиваться с элементалями практически каждый день.

Руки сами сжимаются в кулаки, ноги несут быстрее. Я не бегу. Я почти лечу по знакомым улицам, не видя ничего вокруг.

Мне нужны ответы. Прямо сейчас. И есть только один человек, у которого они есть.

Глава 5

Глава 5

Я врываюсь в гостиную, едва сдерживая эмоции, но картина, которую я вижу, выбивает из-под ног последнюю опору.

Мать сидит в своём кресле, и на её лице — незнакомое мне выражение. Не печаль, не усталость. Слабая, дрожащая улыбка. Мой младший брат, Игнис, стоит рядом с отцом, который держит руку на его плече. На столе между ними чайный сервиз, который достают только по праздникам, и пирог. Они что-то празднуют, и чутьё подсказывает мне, причина не в моём поступлении.

— …и принц сказал, что потенциал стабильный, — доносится до меня голос отца, полный непривычной, почти горделивой теплоты. — Никаких рисков коллапса. Абсолютный контроль. Он будет лучшим в своём потоке.

Мозг отказывается складывать картинку. Я стою, мокрая после пробежки, пропахшая гарью и страхом, а они… пьют чай.

— Что… — мой голос звучит хрипло. Все трое оборачиваются, — происходит?

Мать первая приходит в себя, её улыбка гаснет, сменяясь привычной настороженностью.

— Кайлис. Ты уже вернулась. Ну как? — её вопрос звучит формально, будто она спрашивает о погоде.

Как? КАК? У меня в груди всё переворачивается.

— Меня чуть не убили, — слова вырываются сами. — Там был элементаль. Этот… Принц Вентарис заставил меня сражаться с ним… А потом меня зачислили на боевой. Пап, это ты устроил? Зачем?!

— Тсс, Кайлис, не кричи, — отец поднимает руку, и в его тоне нет даже тени того, что я ожидала — ни гнева, ни беспокойства.