Попаданка в ненужную герцогиню Лилового дракона - Юлий Люцифер

На повороте дорожки встретился Дамиан. Он шел со своим секретарем; увидев меня, остановился, а спутнику велел отнести бумаги в кабинет.

— Вам лучше?

— Сегодня голова почти не болит. Завтра поеду смотреть дом.

— Мне передали, что за ним следят хорошо. Я распорядился, чтобы к вашему приезду открыли комнаты.

Я поблагодарила его. Он некоторое время стоял рядом, глядя на дорожку впереди, словно разговор уже закончился, но уходить было неловко.

— Вы берете инструмент? — спросил он наконец.

Я посмотрела на него.

— Пока нет. Нужно понять, куда его поставить.

— Поручите перевозку моим людям. Такие вещи легко повредить.

У меня перед глазами снова оказалась карточка с приглашением. Захотелось спросить, трудно ли ему было найти для жены полчаса. Но я боялась, что Дамиан примет этот вопрос за попытку сохранить наш брак.

— Я пока возьму ноты, — ответила я.

Он кивнул.

— Вы много занимались в первый год.

— Марта сказала, что я разучивала для вас пьесу.

Дамиан опустил глаза на мои руки. Я не знала, вспомнил ли он тот вечер или просто заметил, как я сжала пальцы.

— Да, — произнес он после паузы. — Кажется, помню.

За его спиной открылась дверь, секретарь показался на пороге и остановился, не решаясь окликнуть. Я первой посмотрела в ту сторону.

— Вас ждут. Не буду задерживать.

Мне не хотелось произносить это сердито, и все же голос прозвучал суше, чем обычно. Дамиан не сразу отступил с дорожки. Потом пожелал мне приятной прогулки и направился к дому.

Я дошла до скамьи возле стены и села. Сад был красивым, и Селеста, наверное, любила здесь бывать. Я тоже могла бы привыкнуть ждать, пока у Дамиана появится свободный вечер. От этой возможности стало страшнее, чем от мысли о пустом доме.

На следующее утро мы выехали после завтрака. Марта взяла корзину с едой, а я надела мягкие туфли и простое серо-зеленое платье. В зеркале я заметила, как хорошо оно оттеняет мои глаза.

Дорога заняла около сорока минут. На этот раз я держалась спокойнее. Марта показала ответвление к Ривену, потом попросила кучера свернуть между двумя каменными столбами.

Дом появился за деревьями почти сразу. Светлые стены, темная крыша, высокие окна первого этажа. Крыльцо было широким, без замковой лестницы, по которой приходилось подниматься, собирая юбку обеими руками. Слева рос старый клен; под ним действительно стояла скамья.

Я вышла из кареты и огляделась. По садовой дорожке к нам спешила полная женщина в чистом переднике. Марта поздоровалась с ней по имени, которое я не расслышала, а та принялась извиняться, что не успела отмыть одно окно с наружной стороны.

— Мы открыли комнаты с утра, — рассказывала она. — Вчера протопили кухонную печь, хотя сырости нет. Муж починил защелку на калитке. Вы только скажите, если еще что-нибудь понадобится.

Марта спросила о саде, и мы вошли в дом.

В передней пахло вымытым деревом и холодной золой. Я сняла перчатки и положила на столик под зеркалом. Мне никто не предложил подождать, пока доложат о приезде хозяйке.

За передней оказалась гостиная. Чехлы с мебели уже сняли. У окна стояло кресло с потертой обивкой, напротив — диван. На стене сохранился более светлый прямоугольник от картины.

— Здесь был портрет вашей матушки, — сказала Марта. — Вы забрали его после свадьбы. Он сейчас в малой спальне, рядом с дверью.

Я кивнула, стараясь запомнить. Уже начинала понимать, почему в замке вокруг меня было так много вещей, которые словно принадлежали совершенно разным людям: Селеста привезла туда свою прежнюю жизнь и пыталась устроить рядом с жизнью мужа.

Из гостиной мы прошли в столовую. Вдоль стены стоял буфет с простыми стеклянными дверцами. Стол был рассчитан человек на двенадцать, но при нем оставили только шесть стульев, остальные находились в кладовой. Я провела рукой по его краю и представила ужин, за которым можно разговаривать, не повышая голоса через всю комнату.

— Ваша матушка всегда сидела с этой стороны, — Марта указала место возле окна. — Ей нравилось видеть сад. А вы умудрялись рассматривать все, что происходило на улице, даже сидя спиной к стеклу.

Она улыбнулась воспоминанию, и я тоже улыбнулась, хотя ничего такого не помнила.

На втором этаже оказались две гостевые спальни и более просторная комната, с окнами на клен. В последней стоял платяной шкаф, возле кровати — узкая скамеечка. Дверца шкафа открылась легко. Матрас был укрыт чистой простыней, на подоконнике лежала деревянная катушка.

Я подошла к окну. Отсюда было видно крыльцо, часть дороги и кучера, который поправлял лошади упряжь. Дом не стоял посреди глуши. За садом начинались соседние огороды, дальше виднелась крыша другого жилья. Если понадобится помощь, ее не придется ждать часами.

— Я буду спать здесь, — сказала я.

Марта посмотрела на меня, потом на кровать.

— Значит, вы решили?

— Осталось посмотреть кухню. Мне бы не хотелось жить в собственном доме и каждый день обедать из корзины.

Она улыбнулась.

— Кухня хорошая. Только маленькая после замковой. Голодными не останемся.

В небольшой комнате на том же этаже Марта осмотрела печь, распахнула дверцы комода и сдвинула стул, чтобы проверить, не качается ли он. Я спросила, чья она была.

— Моя, когда мы жили здесь подолгу. Отсюда слышно, если вы зовете ночью.

От этих слов у меня неприятно сжалось горло. Я представила девочку, которая просыпалась в темноте и звала Марту. В такую минуту особенно ясно чувствовалось, как много я получила вместе с чужим именем, ничего не сделав для этого сама.

— Вы не обязаны переезжать со мной, — сказала я. — Я очень благодарна за эти дни. Но у вас есть своя жизнь, и решать нужно вам.

Марта выпрямилась.

— Я как раз собиралась об этом поговорить. Если вы хотите, я останусь у вас экономкой. Здесь мне все знакомо, до города недалеко. А с замковым хозяйством справятся без меня.

— Я хочу. Только нам придется обсудить оплату. Я еще не знаю точно, какими деньгами располагаю.

— Тогда обсудим, когда узнаете. Мое обычное жалование вы знаете… — Она замолчала и поправилась: — Я вам напомню. Но если вы намерены обойтись совсем без помощи по кухне, предупреждаю сразу: пироги у меня получаются хуже, чем распоряжения.

Я засмеялась и обняла ее. Марта замерла, затем прижала меня к себе и погладила по спине.

Я не смогла бы объяснить ей,