Жрец Хаоса. Книга ХVIII - М. Борзых

магистерской отметки, используя родовой алтарь. Так что в целом всё закончилось более-менее благополучно. Но, подозреваю, у Керимовых осадочек остался от всей этой истории. Поэтому есть у меня мысль познакомить Селима с Ульрикой Катариной. Из них получилась бы искренняя и живая пара. Оба ещё не испорчены политикой и семейным давлением.

Алиса молчала несколько секунд, усиленно переваривая информацию, а после расхохоталась. Тьма отступила, и у Тенишевой даже глаза приобрели вновь нормальный человеческий вид.

— Угаров, ты в курсе, что тебе скоро дадут звание свахи мирового масштаба? — чуть отсмеявшись, произнесла она. — Ведь что самое интересное, все довольны в итоге. Может, у тебя какое-то чутьё есть или пассивный навык? Эдак ты и Сахибе-ханум мужа отыщешь.

Я же про себя подумал, что чисто теоретически на роль супруга сударыни такого масштаба подошёл бы кто-нибудь из братцев-демонов.

Здесь уже хрюкнул от смеха внутри Войд, услышав мои размышления:

— Или папенька твой законный, индийско-раджпутский. Вот уж точно были бы два сапога — пара, тенемантка и маг ночных кошмаров. Представляешь, такую мачеху иметь? — веселился Войд во всю. Меня же подобная перспектива почему-то не радовала.

— С другой стороны, мачеха явно лучше, чем ещё одна жена, — продолжал веселиться Войд. — По силе Сахибе-Ханум ты вполне мог бы подойти в качестве супруга, ведь легко мог бы дать ей укорот за счёт собственных сил, как твой предок в прошлом…

— Боги упаси! — тут же мысленно отказался я от подобной чести. — Уж лучше мачеха!

Заметив мои мыслительные процессы, Алиса не выдержала и снова расхохоталась:

— О, Великая Тьма! И почему я не удивлена, что ты сразу задумался и начал прикидывать варианты?

Но, отсмеявшись, Алиса вновь стала серьёзной:

— Я вообще не представляю, когда ты успеваешь заниматься делами собственного рода, постоянно занимаясь спасением представителей союзных родов, разгадывая древние загадки и периодически выполняя личные поручения императора на международной арене.

— Поверь, я тоже иногда задаюсь этим вопросом. Но меня спасает ещё то, что бабушка в добром уме и здравой памяти в состоянии удерживать в своих руках внутренние дела рода, привлекая меня лишь по некоторым вопросам. Но честно тебе скажу, что в ближайшие годы ни у меня, ни у вас, ни в принципе во всём мире ситуация особо не изменится. Более того, с освобождением Сахибы-ханум у вас здесь развернётся стройка небывалого масштаба, которую нужно будет курировать. И соответствующие стройки будут вестись по всей Российской империи и не только. Тому же Францу-Фердинанду тоже придётся этим заниматься в Австро-Венгрии. Если у нас здесь худо-бедно команда собралась, то Орциусу я не завидую. Ему придётся очень сложно с учётом противовеса в лице Ордена Святой Длани и вырождения магических родов стараниями святош за последние века. Так что хочется ответить сакраментальным: «Не мы такие, жизнь такая». Но как бы то ни было, во всех этих хлопотах нам нужно просто не забывать жить, любить и помогать близким в меру собственных сил и возможностей. Чем мы сейчас с тобой и заняты.

Алиса задумалась над моими словами и неуверенно кивнула. Дальше мы продолжили путь молча. Шли ещё с четверть часа, прежде чем туман перед нами расступился в один момент, демонстрируя остов некогда величественного замка с куполами и тонкими башенками, в некоторых целых окнах которых даже сохранились цветные мозаики. Когда-то это место явно было образцом красоты и умиротворения. Сейчас же замок располагался на островке, расположенном на изгибе реки, превратившейся в болото и сменившей жидкость с воды на кровь.

Я вновь перешёл на магический спектр и увидел, куда тянулись энергетические нити от двух наших сопровождающих. Тянулись они как раз-таки к единственной уцелевшей полностью башне, вход в которую нынче располагался на высоте метров десяти от земли. Возле деревянной дверцы с ажурной ковкой располагался лишь небольшой пятачок крепостной стены, обрывающийся обломком в полуметре от входа.

Я мысленно поблагодарил предка за то, что он оставил нам подобный пятачок, ибо иначе я плохо представлял, как бы я забирался внутрь. А так портал легко открылся, и мы с Алисой вышли на этом пятачке. Правда, пришлось девушку прижать к себе на мгновение, ибо у неё закружилась голова от высоты, сам же я вниз старался не смотреть. Изучая дверцу, я очень надеялся, что она не заперта.

В магическом спектре дверь выглядела самой обычной: ни тебе замков, ни тебе ловушек. Поэтому я просто толкнул её плечом, и дерево, ещё секунду назад казавшееся целым, попросту рассыпалось в труху, а ажурная ковка на калитке со скрипом отворилась внутрь.

Саркофаги, видимо, не зря мне вспомнились из видений прошлого. Ибо здесь, как в древних русских сказках о спящей царевне, в самой высокой башне располагался саркофаг, со всех сторон озаряемый магическим светом. Направленных световых артефактов было столько, что глаза слепило. Но в магическом спектре я явно видел, что внутри саркофага не беснуется, а возлежит с удивительным спокойствием сгусток настолько концентрированной Тьмы, рядом с которым и вихрь Латифа Сафаровича, и вихрь Алисы были лишь малыми пылевыми смерчиками рядом с торнадо.

Тьма была вязкой, тяжёлой и спокойной, и оттого казалась ещё более смертоносной. Чтобы показать силу, пленнице не нужно было демонстрировать конструкты, суетиться и мельтешить. Нет, подозреваю, что Сахибе-ханум даже пальцем не нужно было шевелить для того, чтобы использовать силу.

Кроме пленницы, моё внимание привлекло и устройство тюремного артефакта. Вспомнились упоминания Альба Ирликийского о том, что в их время и в их мире подобные ловушки также создавались, не давая тенемантам раствориться в ночи, тьме или тени, запирая их в одном месте, как в одиночной камере.

— Мир вашему дому, Сахиба-ханум, — поздоровался я, точно зная, что она меня услышит. Если уж слышала на краю болота, то здесь, рядом с саркофагом, и подавно.

— И тебе не хворать, князь, — раздался голос из саркофага.

— Вы звали, и мы пришли, — вновь продолжил я разговор в старых обычаях, но был безбожно прерван:

— Ой, хватит ломать комедию! «Звали, пришли»… — передразнила она мой голос. — Вы пришли не потому, что я звала, а потому, что мне есть что предложить вам за моё освобождение. Этот подход, к слову, я уважаю, но не нужно пытаться заведомо ставить меня в зависимое положение. И уж тем более, как союзника, тебя не красят слова, сказанные Фениксу у края болота, якобы ты в любой момент можешь меня заново упечь в тюрьму, а то