Криминалист 13 - Алим Онербекович Тыналин

— Черт побери Митчелл, — сказал он наконец. — Мои люди сидят в пакгаузе напротив ворот. И все это время мы считали, что фиксируем всех, кто въезжает и выезжает.

— Вы фиксировали всех, кто въезжает и выезжает через ворота.

— Да, — сказал он. — Через ворота.

Он сложил карту одним резким движением.

— Теперь я понимаю, почему у меня по журналам сходится баланс машин, а по ощущениям не сходится ничего, — сказал он. — Я думал, что схожу с ума.

— Проверить просто, — сказал я. — Поставьте наблюдение на выезд с Аллеганской и посмотрите, кто оттуда выезжает и в какое время. Только не сегодня и не завтра.

— Почему?

— Потому что мы с вами только что проехали мимо его конторы дважды за пятнадцать минут, — сказал я. — А в будке сидит человек, который смотрит на улицу. Он наверняка нас заметил.

Дельгроссо посмотрел на меня, потом в зеркало заднего вида.

— Светло-коричневый «Монтего» с мятым крылом, — сказал он медленно.

— Дважды за пятнадцать минут, в одном направлении и в обратном, — сказал я.

Он завел двигатель.

— Ладно, — сказал Дельгроссо. — Едем в отделение, я ставлю задачу на Аллеганскую с понедельника, не раньше. Я все это время смотрел на эти ворота через объектив, — сказал он. — А вы проехали мимо пару раз и нашли второй выход, о котором я не подозревал.

— Мне повезло со стороной, — сказал я. — Я сидел справа.

— Да не в стороне дело. — Дельгроссо тронулся с места и включил поворот.

Глава 2

Слежка приносит плоды

Три недели ушли на однообразную работу, я все это время почти безвыездно прожил в Филадельфии.

Меня поселили в гостинице «Бенджамин Франклин» на Честнат-стрит, в номере с окном во двор и вентилятором на подоконнике. Утром я приезжал на Арч-стрит к семи, поднимался на восьмой этаж и садился разбирать ночные журналы наблюдения.

Дважды в неделю подменял людей Данахера на посту «Альфа». Сидел в снятой на подставное имя квартире на втором этаже дома напротив складского двора, голые стены, на раскладном стуле у щели между занавесками, держа бинокль на семь крат и тетрадь в картонной обложке.

Еще сидел в комнате прослушки этажом ниже офиса, в наушниках, с секундомером и журналом минимизации. Один раз ездил с Гвиди по адресам, где числились люди Такера, просто смотрел на дома снаружи.

Ничего похожего на события у реки в округе Колумбия за эти три недели не произошло. Никто не стрелял и не гонялся за врагами.

Люди грузили ящики, считали деньги и врали в телефон про рыбу и запчасти. Я записывал.

К десятому июля Дельгроссо собрал всех нас опять.

Оконный кондиционер «Фридрих» на восьмом этаже плохо справлялся с жарой. К десяти утра термометр у входа в здание показывал девяносто один градус, воздух над асфальтом дрожал.

Дельгроссо снял пиджак и повесил на спинку стула еще до начала. Рукава закатал до локтей.

За ним на стене висела склеенная из четырех листов карта Филадельфии, от Аллегени-авеню на севере до Саут-стрит на юге, с прорисованной синим карандашом линией Делавэр-авеню и приколотыми вдоль нее булавками с бумажными флажками.

— Три недели, — сказал он. — Мы наконец знаем, как у них устроено.

Данахер разложил на длинном столе журналы. Записи шли столбиком, по минутам. Время, место, номер машины, действие и инициалы агента. Почерк менялся каждые четыре часа вместе со сменой поста.

— Пост «Альфа» окно квартиры напротив, через улицу и пути. Семьдесят пять долларов в месяц. Пост «Браво» фургон хлебной компании у ограды складского двора, место меняем через день. Пост «Чарли» плавучий, машина без опознавательных знаков.

Он выложил пачку фотографий восемь на десять дюймов, еще пахнущих фиксажем. Снимали с двухсот ярдов объективом в четыреста миллиметров, на пленку «Три-Икс», проявленную с вытяжкой до тысячи шестисот единиц. Зерно крупное, тени залиты, но лица читались.

— Вторник, девятое. Двадцать один сорок времени. — Данахер положил первый снимок. — Грузовик «Интернэшнл Лоудстар» подает задом к воротам склада «Кистоун Трансфер», Делавэр-авеню, одиннадцать сотен. Разгрузка идет двадцать две минуты. Ни накладных, ни весовщика.

Второй снимок.

— Двадцать два ноль три. Вот этот человек передает брезентовую сумку. Эдвард Мазурек, двадцать девять лет, Порт-Ричмонд, Мерсер-стрит. Отец докер, дядя тоже, сам числится в профсоюзе грузчиком, на пирсе появляется раз в две недели за конвертом. Две судимости, угон в шестьдесят шестом, хранение краденого в семидесятом. Условный срок.

Третий снимок. Крупный мужчина в рубашке навыпуск, лицо наполовину срезано тенью от фонаря.

— Фрэнсис Скалья, «Бонни». Тридцать четыре. Принимает сумку, уносит в контору. Обратно с ней не выходит ни разу, значит, там сейф или тайник.

Дельгроссо кивнул на угол стола, где сидел сухой человек в галстуке, застегнутом под самое горло, несмотря на жару.

— Мортон Сакс, следственный отдел налоговой службы. Давайте, Мортон.

Сакс раскрыл папку с фотокопией гроссбуха.

— «Кистоун Трансфер» подает декларации с шестьдесят восьмого года. Заявленный оборот двести тридцать тысяч в год, восемь наемных работников. По банковским документам, полученным повесткой из «Фиделити», через счет за то же время прошло около девятисот тысяч. Взносы наличными, суммами от двух до девяти тысяч, всегда в разные дни недели, всегда в разные окна. Классика. — Он поправил очки. — Отдельно с семьдесят первого года контора платит по договору консультационных услуг. Двенадцать платежей в год, чек, безналичный расчет. Договор оформляла не филадельфийская фирма.

— Название? — спросил Дельгроссо.

— В выписке идет только номер счета получателя. Запрос ушел, ответ придет через неделю или две.

Я записал номер счета в блокнот.

Стедмен из Бюро алкоголя, табака и огнестрельного оружия постучал карандашом по папке.

— Наша часть простая. По прослушке за три недели восемь разговоров о «железе». Дважды звучит слово «карабины», один раз «ящики по десять». Если на складе окажется армейский ствол со спиленным номером, дело автоматически идет по федеральной статье, и склад мы вскрываем без разговоров с прокуратурой штата.

Прослушку вели этажом ниже, за дверью без таблички. Ордер выдал федеральный судья на тридцать суток, на основании нападения на конвой маршалов и похищения федерального свидетеля.

В комнате стояли два магнитофона «Ухер 4000», бобины по пять дюймов, скорость один и семь восьмых дюйма в секунду, сорок пять минут на сторону. Дежурный агент сидел в наушниках с секундомером.

Как только разговор уходил на жену, тещу или бейсбол, он поднимал клавишу и отмечал в графе время отключения. Рядом щелкал регистратор набранных номеров, выбивая цифры на узкой бумажной ленте.

— Итак, — сказал Дельгроссо и повернулся к карте. — Первая волна. Не Такер.

Он вынул булавку с флажком над конторой на