Предатель. Буду счастлива без тебя - Тая Наварская

Наливает себе выпить. Залпом осушает бокал.

При первом же взгляде на лицо супруга, можно понять, что он чем-то недоволен. Или даже зол. Меж бровей залегла глубокая складка, а желваки неестественно напряжены.

На меня Марк не смотрит. Только когда пришел, взглядом мазнул. И то бегло, без особого внимания к деталям. Так что мои опухшие от недавних слез глаза, скорее всего, остались для него незаметными.

– День какой-то дермовый выдался, – жалуется муж, подливая в стакан еще немного золотистой жидкости. – Сначала заказчики полдня мозги делали, потом какой-то урод на парковке меня протаранил и скрылся с места ДТП...

– И что, серьезное повреждение? – апатично интересуюсь я, разглядывая мужа.

Волевой подбородок, широкая линия плеч, развитые бицепсы и увитые венами предплечья... Все эти годы я считала Марка лучшим мужчиной на земле. Искренне восхищалась им. Гордилась тем, что в сорок с хвостиком супруг не запустил себя. Остался таким же ухоженным и привлекательным, как и в дни нашего знакомства.

Однако, судя по всему, он старался отнюдь не для меня. А все эти его регулярные походы в спортзал – лишь попытка произвести впечатление на молодую любовницу.

Что ж. Хорошо, что теперь я об этом знаю. Плохо, что розовые очки всегда бьются стеклами внутрь.

– Очень серьезное! – разъяренно выпаливает Марк. – Бампер всмятку, левое крыло тоже под замену! Боюсь, как бы геометрия кузова не пострадала...

Муж продолжает сокрушаться по поводу пострадавшего автомобиля, а у меня перед глазами стоит недавняя сцена из бабушкиной квартиры. Как он ублажал ту девицу на диване. Самозабвенно так, истово...

– Я вообще не понимаю, как таких уродов земля носит! – ругается муж. – Ну не справился ты с управлением, ну въехал в чужой автомобиль – ну можно же хоть записку с номером на лобовом стекле оставить! Ведь страховка же есть! Нет, блин, у нас какие-то гниды за рулем ездят! Да еще и на парковке, как назло, ни одной камеры не было... Эх, знал бы, кто это сделал, – убил бы!

– Это я, – роняю все так же безэмоционально.

Марк осекается. Захлебывается бушующей в нем злостью и наконец направляет на меня недоуменный взор:

– Что ты, Вер?

– Это я въехала в твой Лексус, – повторяю, глядя ему прямо в глаза.

5.

Несколько бесконечно долгих секунд Марк гипнотизирует меня взглядом. Неверящим и ошарашенным.

Кажется, услышанное никак не укладывается у него в голове.

– Что ты такое говоришь? – хрипит он, оттягивая ворот рубашки.

– Что слышал, – пожимаю плечами. – Я раздолбала твой Лексус. Намеренно.

Еще одна пауза. На этот раз – более звенящая и зловещая. А потом изо рта мужа вылетает возмущенно-озадаченное:

– Но зачем, Вер?!

Я бы много чего хотела ему сказать. Много чего сделать. Обвинить, запульнуть подушкой, расцарапать его самодовольную физиономию до крови...

Но тихий голос разума подсказывает, что это все бесполезно. Что скандал не решит свалившихся на меня проблем. Былого все равно не воротить, а утраченную любовь не воскресишь.

– Я сегодня была в бабушкиной квартире, – несмотря на внутренний раздряд, мой голос звучит на удивление ровно. – Видела тебя в постели с другой.

Лицо Марка искажается. От шока. От непонимания, как это могло произойти.

– Вер...

– Соседка позвонила, – все так же монотонно продолжаю я. – Сказала, что у нас в квартире кто-то очень громко занимается сексом. Я сначала решила, что это Андрей, но потом выяснилось, что ты забрал у него ключи. Поэтому-то я и приехала. Убедилась в твоей неверности воочию.

Марк открывает рот, намереваясь что-то сказать. Но потом передумывает и снова поджимает губы. На его скулах проступают багровые пятна, а кустистые брови смыкаются на переносице.

Какое-то время он напряженно молчит, переваривая мои слова, а затем глухо изрекает:

– Мне жаль, что ты узнала об этом вот так.

Ну надо же. Никаких «извини» и «это было чудовищной ошибкой». Никаких оправданий и клятв, что подобное больше не повторится. Никакого стыда и вины во взгляде. Только бездувное «мне жаль, что ты узнала об этом вот так».

– Тебе жаль?.. – переспрашиваю трясущимися губами.

Я не хотела плакать. Не при нем. Не сейчас. Но реакция Марка, так красноречиво подтверждающая мои худшие опасения, начисто лишает меня внутренних сил.

– Да, – холодно подтверждает он, потирая переносицу. – Я предполагал, что рано или поздно правда вылезет наружу. Но, видит бог, мне не хотелось причинять тебе боль.

Ложь. Грязная ложь.

Тот, кто не хочет принять боль, не изменяет. Это неоспоримый факт, а все остальное – никчемная лирика.

– И давно ты...?

Хочу сказать «мне изменяешь», однако слова обрастают шипами и ядовитым комом застывают в горле. Но Марк и так улавливает мою мысль.

– Полгода примерно.

Его слова – такие простые и в то же время такие жестокие – стрелами пробивают грудь. Полгода. Целых полгода Марк спал с другой. Пока я наивно верила, что мы по-прежнему семья.

– Как ты мог?! – вылетает из меня обличительное.

Я знаю, что не собиралась скандалить. Знаю, что криками ничего не решишь. Но во мне так много ярости и парализующей боли, что я просто не могу держать эмоции в узде. Не могу делать вид, что меня не ломает от происходящего.

– Только давай без истерик, – предупреждающе бросает супруг. – Я понимаю, это все тяжело и неожиданно… Но, с другой стороны, чего ты хотела? Мы с тобой двадцать лет вместе. Двадцать лет, слышишь? И каждый день одно и то же тело. Одно и то же лицо.

– Что ты имеешь в виду? – шиплю еле слышно не в силах произнести это громче.

С громким пронзительным звуком Марк ставит пустой бокал на столешницу. Проводит рукой по волосам, зачесывая их назад. А затем коротко ведет челюстью и вновь фокусирует на мне взгляд. Прямой и безжалостный.

– Конечно, ты приелась мне в постели, Вер. В этом нет ничего удивительного, любой мужик хочет разнообразия. Но при этом я ценю тебя как личность и хочу сохранить наш брак. Ведь у нас общее дело и общий сын. Это много для меня значит.

Я начинаю задыхаться. От обиды, от отвращения, от застилающего душу ужаса.

Тело мое ему, значит, приелось? Лицо?!

Господи, какой же он подонок! Настоящий моральный урод! А я еще