Турнир академии. Гонки на небесных лодках - Алекс Го

Серый перешел ему дорогу, и вскоре мужчина споткнулся на ровном месте и упал. Но при этом ударился виском о каменный столбик невысокого забора. Только не умер моментально, как показывают во всяких детективах, а долго бился в предсмертных конвульсиях, и крови из него натекла целая лужа.

Серый был потрясен внезапным поворотом и поначалу не мог понять, как такое произошло, но кто-то из сбежавшихся на крики зевак быстро опознал мужчину. Оказалось, что того подозревали в нескольких убийствах, однако доказать ничего не смогли, потому что его хозяин был очень богатым и влиятельным человеком.

В тот день попаданец вернулся домой, едва волоча ноги от усталости. Слабость была ужасной, словно из него вытянули все жилы. Каждое движение требовало невероятных усилий, в ушах стоял звон, а мир плыл перед глазами. Сначала он подумал, будто это последствия шока от невольного убийства, но потом осознал, что растратил всю Ци и заработал истощение. Такое серьезное вмешательство дорого ему обошлось, даже если он не хотел смертельного исхода.

К счастью, после еды и продолжительного сна он пришел в норму уже на следующее утро. И даже задумался, а не стоит ли ему каждый день такие встряски себе устраивать, чтобы увеличить объемы Ци в теле, вдруг их можно качать как мышцы. Однако в обед его неожиданно позвали к главной жене в семье Шэнь. Такого с Ливэем прежде ни разу не случалось, поэтому у Серого появилось очень плохое предчувствие.

Невеста из клана тигров

Главную жену клана Шэнь звали госпожа Чжоу, и Ливэй привык ее ненавидеть с тех пор, как начал хоть что-то понимать. Эта женщина терпеть не могла всех остальных жен, но наложницам от нее доставалось сильнее всего. Если бы не госпожа Чжоу, то мать Ливэя сейчас была бы еще жива.

Женщина восседала в центральном зале, словно паучиха в центре паутины. Лицо — гладкая фарфоровая маска, почти без морщин, хотя ей было уже около пятидесяти. Уши — крупные, благородной серебристой масти, с длинными кисточками на кончиках. Порода чувствовалась во всем: в осанке, в плавных движениях холеных рук, в том, как она даже не взглянула на вошедшего — только указала на циновку у порога.

Госпожа Чжоу была из древнего знатного рода, пусть и обедневшего, и никому не давала об этом забыть. Хоть она и вошла в семью Шень давным-давно, до сих пор считала, что торговцы гораздо ниже ее во всем.

Серый знал из воспоминаний Ливэя, как положено по этикету приветствовать главную жену, и что ее надо называть матушкой, даже если ненавидишь до дрожи. Все дети семьи Шэнь считались принадлежащими ей, вплоть до того, что на официальных мероприятиях полагалось называть родных матерей «тетушками». Хвост сам собой обвился вокруг ноги — жест напряжения, а уши прижались к голове, и Серый попытался взять реакции нового тела под контроль.

— Ты уже в том возрасте, когда пора думать о браке, — начала госпожа Чжоу тоном, каким зачитывают приговор. — И нам как раз поступило письмо с предложением от клана тигров на имя их старшей дочери Ху Шуан.

Серый знал это имя. Даже затворник Ливэй, мало с кем общавшийся, слышал сплетни о ней.

Ху Шуан. Тридцать три года. Красива, богата, знатна, окончила академию заклинателей. И четыре раза вдова.

Мужья у нее умирали через год-полтора после свадьбы, якобы от несчастных случаев, но никто не проводил расследования. Семьи, отдававшие ей сыновей, получали щедрую компенсацию и укрепление связей с кланом тигров. Погибшие женихи были не важны для своих родственников — и потому идеальны на роль жертвы.

— Мне всего пятнадцать, — вырвалось у Серого раньше, чем он успел подумать.

— Почти шестнадцать. А к тому времени, как у Ху Шуан через год закончится траур, как раз успеешь дозреть.

Серый сглотнул. В голове лихорадочно заметались мысли.

— Но… если семья Шэнь выдаст сына в другой клан, да еще с такой репутацией, — он старался говорить ровно, хотя хвост уже хлестал по полу, — поставщики и партнеры могут решить, будто у нас финансовые трудности, и прекратят сотрудничество.

— Мальчишка! Это не твоего ума дело, не смей рассуждать о том, чего не понимаешь! Ты должен принять выбор семьи и быть благодарным, что тебя не вышвырнули на улицу, как паршивого котенка! Или ты думал, что мы будем вечно кормить дармоеда? Такой же бесполезный, как и твоя мать, которая даже хвост не умела подобающе носить!

Уши госпожи Чжоу дрожали от гнева, и Серый вдруг отчетливо осознал: она ненавидит его так же сильно, как ненавидела его мать.

— Свадьба через год, — отчеканила госпожа Чжоу, возвращая голосу ледяное спокойствие. — И запомни: любая жалоба, любая попытка уклониться, любой позор для семьи — и ты пожалеешь, что вообще родился на свет. Я позабочусь, чтобы твои последние дни стали адом еще до того, как ты переступишь порог ее дома.

Она махнула рукой, давая понять, что разговор окончен. Серый встал, изо всех сил стараясь контролировать уши и хвост. Поклонился и быстро вышел.

Покинув ее двор, он остановился, прислонившись спиной к стене, и попытался унять дрожь в руках. Хвост бился о деревянные панели с глухим стуком, хотелось шипеть и показывать клыки.

Немного успокоившись, Серый побрел дальше, пытаясь сообразить, не было ли внезапное предложение брака последствием его проклятий. Что, если, используя этот дар, он и себя понемногу проклинал? Как вообще работают его проклятия с физической точки зрения?

Физику он знал плохо — всю жизнь был гуманитарием со склонностью к языкам и литературе, а не к точным наукам. Но из прочитанных во множестве манги и книг мог предположить, как работает невезение. Раз он сейчас в фэнтези-мире, то их логика вполне может тут работать.

Энтропия. Хаос. Вероятность.

Предположим, он повышает хаос вокруг себя. Может нацелить его на кого-то — но в среднем вокруг него всегда есть словно бы облако повышенной хаотичности. Как если бы он ходил с невидимым генератором случайных чисел, который он способен направлять в нужную сторону, но не выключать полностью.

Поэтому и с ним самим могут случаться неприятности куда чаще, чем должно. Вроде тех мелких неудач, которые он списывал на непривычное тело. Например, когда он сам себе на хвост наступил, вставая из-за стола. Или когда обжег чаем слишком чувствительный язык. Или до крови оцарапался слишком острыми ногтями, когда просто почесался. Он еще и бумагой