Развод. Бывшая жена генерала - Виолетта Весна

день Софья бы отметила, как идёт ей этот оттенок помады. Но сейчас она просто стояла в прихожей и впервые с прошлого вечера почувствовала: рядом есть кто-то на её стороне.

Анна сняла перчатки.

— Где он?

— На работе.

— Жаль. У меня были слова.

Софья чуть усмехнулась.

— У тебя всегда есть слова.

— Особенно для мужчин, которые путают брак с приказом по ведомству.

Анна прошла в гостиную, бросила сумку на диван.

— Рассказывай всё с начала.

Софья рассказала. О вчерашнем ужине. О папке утром. О пункте про конфиденциальность. О Лизе. О фразе «ты жила прекрасно».

На этой фразе Анна медленно подняла голову.

— Он это сказал?

— Дословно.

Анна тихо выдохнула.

— Вот за это я бы его засудила на моральный ущерб. Даже если юридически бессмысленно.

— Он уверен, что делает всё достойно.

— Конечно. Мужчины его типа всегда уверены: если бросают тебя в дорогой квартире, то это уже почти забота.

— Аня.

— Нет, я серьёзно. Слушай внимательно. Тебе сейчас нельзя ни истерить, ни геройствовать, ни делать вид, что ты выше всей этой грязи. Тебе нужно стать предельно трезвой.

— Я и так трезвая.

— Нет. Ты пока в шоке. Это нормально. Но шок делает женщину удобной — а ему именно это и нужно.

Софья посмотрела на папку, лежавшую на столе. Анна тут же потянулась к ней.

— Что это?

— Проект соглашения.

— Уже?

— Заранее.

Анна открыла документы и пролистала несколько страниц с тем выражением лица, которое появлялось у неё перед особенно неприятным заседанием.

— О, как мило. Конфиденциальность. Репутационные риски. Рекомендованный формат общения с несовершеннолетним ребёнком. Он там вообще человек или уже полностью канцелярия?

Потом подняла глаза.

— Так. Смотри на меня.

Софья посмотрела.

— Ты ничего не подписываешь. Ничего не обещаешь устно. Не обсуждаешь с ним имущество без меня. И — главное — перестаёшь исходить из предположения, что он хотя бы сейчас будет действовать по совести.

— Ты думаешь, всё настолько плохо?

— Я думаю, что мужчина, который заранее готовил развод и уведомил тебя постфактум, будет защищать прежде всего себя. Особенно если у него карьера, статус и, вероятно, другая женщина. Такие, как он, давят не в открытую. Очень вежливо. Очень корректно. Очень красиво — пока ты не замечаешь, что уже стоишь там, где он тебя поставил.

Каждое слово было правдой. Именно это и ранило сильнее всего.

— Соня.

— Что?

— Ты не проиграла только потому, что он подал первым.

— Похоже, будто проиграла.

— Нет. Пока нет. Но проиграешь, если будешь вести себя так, как от тебя ждут.

— А ждут чего?

— Что ты останешься благородной, тихой, растерянной и благодарной за правильный выход из положения.

— Я пятнадцать лет тренировалась быть удобной.

— Тогда самое время сменить квалификацию.

Они помолчали. Софья встала и подошла к окну.

— Я не знаю, кто я без него, — сказала она.

Анна ответила не сразу.

— Это сейчас самая страшная часть?

— Да. Я так долго жила его графиком, его кругом, его требованиями, что у меня даже реакции как будто чужие. Я всё время думаю: как надо, чтобы не усугубить, не спровоцировать, пройти достойно. Понимаешь? Даже сейчас у меня в голове его формулировки.

— Понимаю.

— И мне от этого противно.

Анна подошла ближе.

— Тогда давай с простого. Что ты хочешь прямо сейчас?

Вопрос оказался сложнее любого юридического пункта.

— Не знаю.

— Хорошо. А что ты точно не хочешь?

Ответ пришёл немедленно.

— Чтобы он продолжал распоряжаться моей жизнью так, будто я приложение к его биографии.

— Вот. Уже что-то.

Телефон Софьи завибрировал. Незнакомый номер. Анна кивнула — возьми.

— Да.

Женский голос на том конце был поставленным и слишком уверенным в том, что его слушают.

— Софья Андреевна? Добрый день. Карина Лебедева. Я работаю с рядом имиджевых вопросов, связанных с окружением Максима Сергеевича. Хотела предложить